из другого мира. Он подплыл ближе, чем другие, и его чёрные глаза, казалось, заглянули ей под юбку. Анна вспыхнула, поправляя подол, но тепло между бёдер предательски росло.
«Глупости», — шепнула она себе, но её сердце заколотилось.
Ночью она рисовала его — синее кольцо, изгиб шеи, взгляд, проникающий в душу. Её рука дрожала, краска капала, а мысли путались. Лебедь был не просто птицей — он был её тайной, её желанием, которое она гнала. Но оно возвращалось, как волны озера.
Через неделю лебедь появился у её дома.
Анна переодевалась, стоя у открытого окна, когда заметила его — он плавал в пруду за забором, но его голова повернулась к ней, глаза блеснули. Она замерла, полуголая, чувствуя, как кожа горит под его «взглядом».
Это было нелепо — лебедь не мог подглядывать, — но её тело не слушалось. Она медленно надела рубашку, но пуговицы застёгивала дольше, чем нужно, словно играя с этой фантазией.
Так началась её странная игра.
Анна стала ходить по дому в лёгких платьях, почти прозрачных, зная, что лебедь может быть за окном. Она чувствовала его взгляд — воображаемый, но такой реальный, что её дыхание сбивалось. Однажды, осмелев, она сбросила одежду, стоя у окна голая. Лебедь смотрел, его синее кольцо мигало, как маяк. Анна закрыла глаза, представляя, как его шея касается её кожи, и её пальцы невольно скользнули ниже. Она остановилась, задыхаясь, стыдясь, но возбуждение было сильнее.
В эти дни она встречала по утрам почтальона — парня лет двадцати пяти, с длинными волосами, заплетёнными в косу, и синим расцветистым ожерельем. Он приносил ей письма, стуча в дверь условным ритмом — тук-тук, пауза, тук. Его звали Лука, и он выглядел как хиппи, сбежавший из коммуны. Его глаза, зелёные, с искрой, всегда ловили её взгляд, а губы кривились в ироничной усмешке.
— Письма, Анна, — говорил он, протягивая конверты. — Что-то ты сегодня... сияешь.
Его усмешка росла с каждой встречей, и Анна краснела, гадая: знает ли он? Не мог же он видеть её игру с лебедем? Но мысль, что он мог бы знать, будила в ней странное тепло. Она бормотала «спасибо» и убегала в дом, чувствуя, как его взгляд провожает её.
Однажды вечером игра достигла пика.
Анна стояла у мольберта, голая, рисуя лебедя с синим кольцом. Её кисть дрожала, мысли путались — шея лебедя, его взгляд, его воображаемые касания. Она отложила кисть и взяла другую, мягкую, с пушистым кончиком.
Провела ею по соску, тихо ахнув. Капля краски скользнула по животу, к бёдрам, оставив след у клитора. Её дыхание стало тяжёлым, тело горело. Она ласкала себя, представляя лебедя, его перья, его шею, пока мир не начал растворяться.
Вдруг — тук-тук, пауза, тук. Но не в дверь, а в окно.
Анна замерла, кисть выпала из руки. За стеклом стоял лебедь с синим кольцом вокруг шеи, стуча клювом. Её сердце рванулось, разум кричал «невозможно», но тело пылало. Она, не думая, открыла окно, и лебедь влетел, ударился об пол с хлопком крыльев. Воздух заискрил, и на полу, где была птица, стоял Лука. Его синее ожерелье сияло, глаза горели, а усмешка была шире, чем когда-либо.
Анна задохнулась, прикрываясь руками, но Лука шагнул ближе...
* * * * * * * * * * * * * *
ПЕРЬЯ И МАГИЯ
* * * * * * * * * * * * * *
Анна стояла, прикрывая наготу руками, её сердце колотилось, как озёрные волны. Лука, только что бывший лебедем, смотрел на неё с пола, его зелёные глаза сияли, синее ожерелье мигало, как звезда. Его усмешка, та самая, что дразнила
Принцесса продолжение