Все мы испытали шок – Ольга родила мальчика с очень смуглой кожей и от рождения необычно крупным мужским хозяйством.
Жену я встречал из роддома, как оказалось, не один. Ольга, поразмыслив, сама, тайно от меня, позвонила Лене и поделилась новостью об очень смуглом ребёнке. Система сработала молниеносно.
Лимузин с негром водителем возле роддома сразу всё объяснили мне. Оставался лишь вопрос о том, как дальше поступит жена.
Ольга немного помялась, и, пряча взгляд, сгорая от стыда, промямлила:
— Я немного поживу с маленьким у него.
Она села в лимузин и африканец шофёр закрыл за ней дверь с тонированным стеклом.
Дома пришлось сочинять для сына историю про то, что мама ещё останется в больнице. Наплёл про неопасную болезнь и сын, вздохнув, через десять минут уже был занят своими игрушками. Только через две недели она позвонила мне.
— Привет! Злишься на меня?
— Сначала – злился, а после подумал, что мальчику с отцом будет лучше – здесь его затравили бы сверстники. А ты как, снова с этим?
— Нет, ни разу. Если вернусь, ты как?
— Приберусь в квартире и буду ждать. Олежка измаялся: где мама.
— Я ещё немного побуду с малышом, и вернусь.
— Ты бы хоть по телефону с Олежкой поговорила!
— Хорошо.
Она перезвонила и долго разговаривала с Олежкой. Сын ликовал от радости.
Спустя ещё несколько дней Ольга вновь позвонила:
— Завтра приеду.
На следующий день не стал отводить Олежку в садик. Увидев маму, сын со слезами бросился её обнимать и после не отходил от неё. Ольга тоже, прослезилась и поминутно обнимала и целовала его. Пришлось увести сына на кухню, под предлогом приготовления праздничного обеда, чтобы он дал ей спокойно пройти в ванную.
— Ну, мальчики, соскучились? – появилась жена с сияющим лицом.
— Очень соскучились! – откликнулся Олежка – а мы тебе праздник приготовили!
Мы обедали. Сын задавал маме разные детские вопросы. Всё было очень мило, и так, словно прошедшего года вовсе не было в нашей жизни.
Шло время, но поговорить о главном нам не удавалось из-за присутствия Олежки. Ольга поморщилась.
— Что-то не так? – настороженно спросил я.
— Молоко давит грудь.
Она вопрошающе посмотрела на меня.
— Ты не станешь ругаться, если я дам Олежке грудь?
Я испытал неловкость. Мне не хотелось поощрять эту практику, но и жене нужно было как-то выходить из положения. О том, чтобы позаботиться о сцеживании мы не подумали. Был у нас старенький молокоотсос, стеклянный, с резиновой грушей. Для сцеживания остатков такого было достаточно, а вот для опорожнения полной молока груди – слишком слаб. И я согласно кивнул головой.
Ольга повернулась к сыну и спросила:
— Олежка, а знаешь, что у мамы для тебя есть?
— Что?! – воскликнул заинтригованный сын.
— У мамы для тебя есть молочко. Хочешь?
— Прямо как у тёти Тани?
— Прямо, как у тёти Тани.
— Ура! – закричал сын. Он подхватился со своего места, и, взяв маму за руку, потянул за собой в комнату. Я решил последовать за ними.
Ольга присела не кровать и сбросила с плеч белый махровый халат, обнажившись до пояса, предоставив нам возможность любоваться на её налитые груди. Мощные, немного приподнятые от давления внутри них, эти два прекрасных своей красотой плода свисали почти до пояса супруги. Соски вновь сделались огромными, как тогда, после процедуры их увеличения. Они стояли торчком и выглядели восхитительно. Вокруг них образовались большие тёмные ореолы. Я стоял и смотрел на совершенно обворожительные груди жены, прилипнув к ним взглядом. Сын, заметив мою нерешительность, вскочил и тут же потянул меня сесть возле мамы с другой стороны. Он взял обеими руками грудь и сказал мне:
Вино и одуванчики