— Я думал, это для вас… двоих… - пробормотал парень растерянно оглядываясь на меня.
— Ладно, обедайте. Сама разберусь.
Он вернулся за стол и скоро открылась дверь. Светло-кремовое платье плотно облегало фигуру в верхней её части, надёжно скрывало нижнюю. Даже на мой непрофессиональный взгляд по качеству ткани и отделки оно заметно уступало Олиному. Яркие ленты, крупные цветы из ткани на плечах… Для нас двоих? Речь шла явно не об этом одеянии…
— Состоятельные мещанки могли одеваться не хуже дворянок, - начал пояснять мне Тимофей, не отрываясь от еды. – Мама сама попросила что-то более… вульгарное, чтобы контрастировало с Олей.
При упоминании моей жены, щёки парня порозовели.
— Ой, Тима! – восторженно воскликнула Катя. – Тебе так понравилось с Оленькой? Не смущайся – она мне всё рассказала.
При этих словах даже я начал смущаться. Собрал опустевшие тарелки и отнёс их на кухню.
— …так рада, что ты всё знаешь! Дело в том, что нам с ней очень нравилось… вместе… Если Толик разрешит, мы могли бы… - вообще-то я собирался прятаться… то есть, задержаться на кухне, но после напоминания, что я всё решаю, пришлось вернуться к столу. Женщина обернулась ко мне. – Подожди минутку! Покажу, что Тима приготовил для твоего соблазнения!
Она выскочила в спальню. Просто молчать было неловко, что сказать в такой ситуации – я не знал, потому многозначительно шевельнул бровью, снисходительно усмехнувшись.
— Мама в этом платье очень вам понравится, - смущённо пробормотал парень.
Что? Ему тоже нравится предлагать свою женщину? Какой извращенец!
За последнее время повидал немало откровенных нарядов на жене, но в исполнении Кати, было впервые. Голубовато-лиловая ткань подчёркивала её нежно-розовое тело, словно заставляя его сиять. А тела было видно… много. Шелковистые полосы ткани огибали шею, едва прикрывая внушительные груди, и крепились к широкому поясу на талии. Этот пояс не был корсетом, но успешно стягивал мягкий животик, подчёркивая округлые бёдра, которые обтягивала верхняя часть юбки, внизу расходящаяся широкими складками. Заканчивалась юбка чуть выше колен. Стоило Кате пройтись по комнате, как оказалось, что складки скрывают вырезы, и ногами можно любоваться на всём их протяжении.
— Жаль, не подходит к нашей эпохе, - кокетливо улыбнулась Катя. – Кажется, что-то древнегреческое…
Если только гетера… Или, как там у них называли доступных женщин? Я привычно изображал лицом крайнее изумление, и они оба его заметили.
— Не успел сказать, - пробормотал Тимофей. – Под это платье предполагаются те сапожки, что я дарил на восьмое марта.
— Сейчас дополню! – женщина выбежала в прихожую и вернулась, цокая каблучками.
Сапожки оказались скорее плотными чулками на каблуках, с полупрозрачными голенищами чуть выше колена. В таком наряде я бы жену точно не выпустил. Хотя… ещё неделя-другая подобных развлечений…
— Восхитительно! – выдохнул я только потому, что продолжать молчание было неловко.
Выглядело действительно прекрасно, но… Ещё не решил, как относиться к доступности жены, как наблюдаю собственное поведение со стороны, в исполнении парня. Хотя жена утверждала, что мы с Тимом сильно отличаемся… В чём?
— Это ещё не всё, - продолжала радоваться Катя. – Смотри!
Она резко повернулась на каблуках так, что складки юбки взлетели, открывая нижнюю часть ягодиц и лобок.
— Кажется, что я в трусиках? – да, успел заметить. – Если сделать так…
Катя встала передо мной, собирая подол рукой и поднимая его. Выпуклый лобок оставался прикрыт треугольником, причём довольно плотным.
— Всё ещё кажется, что я в трусиках? – женщина подцепила рукой ткань, раздвигая её в стороны.
Как оказалось, трусы состоял из двух частей. Они сдвигались в стороны, и теперь губки были полностью открыты. Во времена нашей с
Шальной трюк