Обед прошёл обычно. Не без некоторого волнения, но с вполне нормальной и доброжелательной беседой о дачных делах. После обеда Ольга осталась мыть посуду, а меня мама попросила пойти прибраться в гостевой комнате, проследовав за мной.
Едва за нами закрылась дверь, она сразу заговорила:
— Ну, как ты, остыл? Как у вас с Ольгой, сказал ей, что знаешь?
— Нормально. Ты – права, то, как всё получилось у них – это лучший выход из ситуации. Пусть так и дальше будет. Ей меня одного мало. Просто, неловкость есть, и Ольге неловко, не говоря уже об отце.
— Хочешь, я могу отцу сама сказать, что ты - не злишься и не против того, чтобы они продолжали. Он ведь переживает!
Я пожал плечами.
— Просто намекни, что я обо всём догадался и принял как факт того, что Ольге это нужно, а я её люблю. Да и к нему моё отношение из-за этого не изменилось, а то действительно, постоянно переживать будет.
После этого я вышел на улицу. Сын показал мне то, какой, они с дедом, начали ремонт крыльца. Видимо, пока я приколачивал, вместе с сыном, новые поручни на крылечке, мама поговорила с отцом, потому, что за ужином он смущённо краснел и немного виновато улыбался.
Вечером, от недосыпа и всех дневных переживаний я уснул, не дождавшись в постели жены, укладывавшей спать сына, и потому ничего у нас с Ольгой не было. Только глубокой ночью я проснулся оттого, что ложась в постель, жена задела мою ногу своей, мокрой от ночной росы с высокой травы, растущей вдоль тропинки к бане, и вновь провалился в сон.
Утром Ольга старалась понять меня, всматриваясь в глаза и напряжённо о чём-то думая, теряясь в догадках о том, как я себя дальше поведу.
— Ты в баню не хочешь сходить, вымыться?
— Я думал вечером, с тобой вдвоём.
Я и сам не знал, как мне себя вести с женой и просто пытался потянуть время. Ольге тоже, явно хотелось откровенного разговора, но она не смела заговорить об этом сама и ожидала того, что скажет ей муж. А у мужа в голове был полный раздрай. Мысли об отце и жене раздражали и тут же вызывали сильное возбуждение. Они меня преследовали, изводя весь день.
Вечером Ольга зашла в нашу комнату и немного смущённо сказала:
— Отец баню протопил. Можем уже пойти, а он после нас.
Мы зашли в баню. Ольга скинула халатик, надетый на голое тело и взволнованно дыша, ожидала меня.
Я тоже разделся и начал нежно водить руками по её телу, вызывая возбуждение в жене. Неспешно ощупав её, а после, сев на стул, так же молча притянул её к себе за талию одной рукой и направляя напряжённую плоть между уже обросших губ другой. То, что там было мокро в ожидании моего вторжения, меня не удивило, но подумалось о том, что говорила мама про то, что Ольга перестала стыдиться свёкра и живёт с ним, как если бы он был её мужем. Она волнуется со мной, как с любовником! Забавно.
Ольга опустилась на меня, обняв за шею, и сладко ахнув. Я ощутил блаженный жар её лона и мне сделалось хорошо. Охватив ртом сосок, поласкал его, и жена, прикрыв глаза, благостно застонала. Отпустив его, решился и полушёпотом произнёс:
— Ну, рассказывай, как ты тут обходилась без мужа?
Первой реакцией жены было соскочить с меня, но я удержал её, и она как-то сникла вся.
— Я не знаю, как сказать – так же, почти шёпотом ответила она. Откровенно рассказать Ольге было трудно, и
Рассказ о крымских педерастах (Протест 3).