домиков-бунгало, один из которых они и делили с Люськой на двоих. Ребят поселили по трое-четверо, мальчишек и девчонок, естественно, отдельно. Позднее они с Люськой переселились в палату в главном корпусе – бунгало, это конечно, романтика, зато душ и туалет рядом.
Из развлечений – в основном пляж, да нехитрая самодеятельность, и главной обязанностью вожатых было отвести ребят до столовой и пляжа и обратно, не растеряв никого по дороге, благо пляж был на территории лагеря. Ну и конечно уложить спать, чтобы они не бедокурили по ночам и не сидели полночи в телефонах. С территории выходить не разрешали – от греха подальше.
Люська постепенно свалила все дела на Ленку и стала проводить вечера после отбоя с ребятами из старшего отряда, которые не скрываясь пялились на её прелести, не особо прикрытые купальниками, в которых к середине смены Люська и ходила день-деньской, вместо платья.
Люськины сиськи, почти вываливаясь из чашек купальника, когда она смеялась над очередным неприличным анекдотом, рассказанным словоохотливыми ребятами, привлекали всеобщее внимание, и за ней, дыхнув перегаром, попытался волочиться даже престарелый физрук, который по утрам проводил для ребят короткую зарядку. Однако, получив лёгкую оплеуху, когда его рука невзначай посетила купальник Люськи, физрук быстро оставил девушек в покое, и они проводили время сами по себе.
Через какое-то время сформировалась компания, сидевшая по вечерам после отбоя вокруг Люськи – один-два вожатых и несколько старшеклассников. Уйдя тайком на пляж, они разжигали костёр, пили как-то раздобытое пиво или дешёвое местное вино и ложились спать поздно.
Вторая смена в лагере подошла к концу – почти всех детей отправили домой с большинством вожатых, оставшимся девушкам осталось приглядывать за несколькими ребятами, которые должны были уехать следующим поездом (как всегда, что-то намутили с билетами).
Как-то ночью Ленка была разбужена возвращением припозднившейся Люськи. На физиономии Люськи сияла довольная улыбка.
Ленка спросонья пробурчала:
— Припёрлась наконец...
— И на такой конец! – Люська сладко потянулась и, подойдя к Ленке, силой стянула с неё одеяло, - хватит спать, всё проспишь.
Ленка сначала сопротивлялась, но потом, утомлённая двумя месяцами однообразной лагерной жизни, одела шорты, майку, и они вместе отправились к рощице на окраине лагеря.
Там уже горел небольшой костёр, вокруг которого сидели двое парней-вожатых и несколько ребят из старших отрядов. Они были слегка навеселе, бренчала гитара, по кругу ходила двухлитровая пластиковая бутылка из-под газировки, в которой плескалось местное винцо. Ещё пара таких же бутылок торчали из ведра с холодной водой.
При виде девушек ребята заметно обрадовались, появились пластиковые стаканчики, был тост в честь дам, один из вожатых, Игорь, неумело исполнил романс, и понеслось.
Ребята травили анекдоты и истории, все ржали, настроение у Ленки поднялось, она смеялась вместе со всеми. Потом пошли танцы под появившуюся откуда-то колонку, сначала быстрые, потом медленные. Люська вовсю сосалась с Игорем, не скрываясь от любопытных глаз собравшихся. Ленка выпила ещё стаканчик-другой, настроение было супер, в голове царил приятный туман.
Люська объявила:
— Нам с Игорем надо пройтись немного. Мы ненадолго! – и они ушли в сторону берега, обнимаясь.
К Ленке подсел другой вожатый, Коля, и предложил выпить на брудершафт. Она легко согласилась, выпили («До дна, до дна!» - кричали ребята вокруг), и Коля пригласил Лену потанцевать.
Встав, она обнаружила, что ноги её почти не слушаются, и медленный танец она практически провисела на Коле, который обнимал её, прохаживаясь жадной рукой по шортам.
Когда музыка закончилась, Ленка неуверенно сказала:
— Ребята, я, наверное, пойду, уже поздно... - но Коля предложил «на посошок» выпить коктейль, его «фирменный». Ленка выпила и дальше её отрубило.
В памяти остались какие-то отрывки – она танцует с кем-то из
Дикая Ахинея Или Насмотревшись Порнухи