диванами и прочим. Потом люди так хорошо занимались сексом, что было трудно услышать фильм из-за стонов и хлопков кожи о кожу. Поэтому перешли на наушники. Это имеет смысл, если понимать эволюцию».
Мы ещё поболтали о нём, его велосипедной компании и его жизни. Он был женат, с одним ребёнком и ещё одним на подходе. Он грустил, что скоро придётся отправить ребёнка в школу, но знал, что это к лучшему. Его маленькой Саре было почти три, и она начинала подозревать, что у мамы и папы есть особые применения для их особых зон.
Мы попрощались, и он дал мне свои контакты, надеясь, что мы ещё поболтаем в будущем. Я сказал, что мне бы это понравилось. Я был искренен. В этом мире свободного секса он был не сексуальным другом. Да. Другом.
Я вышел из парка, крепко прижимая к себе сумку с драгоценным грузом.
Я не пошёл домой.
Я пошёл в ближайший полицейский участок.
«Здравствуйте», — сказал я с улыбкой. Я решил, что скажу, пока шёл к зданию. — «Меня зовут младший офицер Богдан Туллов из армии Волгославии. В этой сумке у меня разобранное оружие. Пожалуйста, арестуйте меня как террориста».
МАРИНА
Следующие несколько часов пролетели как вихрь.
Растерянная, Ниша действительно позвонила в полицию, хотя настояла, чтобы я приняла душ, пока мы их ждали.
Когда они приехали, я ясно объяснила. Я была солдатом вражеской армии, посланным убить их руководство. Я сдаюсь. Я хочу предстать перед судом в надежде, что мне позволят остаться в стране после.
Полицейские внимательно выслушали, а затем сопроводили меня к своей машине и в участок. Они не надели на меня наручники. Они не заставляли меня. Они были вежливы и учтивы на каждом этапе.
Моя единственная печаль была в том, что я предала Богдана. Его арестуют за это. Он не получит такого же мягкого обращения. В этом я была уверена.
Это было до тех пор, пока я не увидела его в полицейском участке, ждущего меня. Он сиял, улыбаясь мне, хотя на нём были наручники.
«Я сдался сам. Я отдал им оружие».
Нас поместили в комнату ожидания. Одну из тех комнат, что можно увидеть в старых детективных шоу, с большим зеркалом, которое, как ты знаешь, одностороннее, позволяющее другим наблюдать за тобой.
Сначала пришёл полицейский в форме, несущий тарелку с сладкими закусками и предложивший нам чай или кофе.
Примерно через тридцать минут в комнату вошли два человека. Два человека, которых мы уже встречали.
Первым был мужчина по имени мистер Гарибальди. Тот, кто просил меня сделать ему минет, кажется, целую жизнь назад в центре для беженцев. Прямо перед тем, как у Правина случился срыв в столовой. Тогда на нём была белая лента. Теперь — чёрная.
А вторым человеком, стоящим рядом с ним, был тот, кого мы оба знали ещё ближе. С кем мы делили еду. Делили опыты. Делили кровать.
Это была Эйми.
На ней тоже была чёрная лента и холодное выражение лица.
«Вы должны простить агента Лион», — дружелюбно сказал мистер Гарибальди. — «Она надеялась остановить вас до того, как вы заберёте огнестрельное оружие. Но вы сдали себя, так что это не важно».
«Простите, что обманывала вас обоих, но надеюсь, вы понимаете, почему», — сказала она без намёка на акцент, который у неё был раньше.
Нам объяснили, что они всегда знали, что мы шпионы. Мы выдали себя в момент прибытия на границу. Они не рассказали нам всех способов, как узнали, но один был в том, что, хотя мы переоделись в крестьянскую одежду, мы оставили армейское нижнее бельё. Другой — наш выбор фальшивой фамилии. Иванович — самая распространённая фамилия в Волгославии. Что
Воронины. Часть 3