Анечка подумала, что ослышалась, но когда она посмотрела на отца, в его глазах все еще бушевал огонь похоти. Уставшая девушка успела только быстро простонать: «Нет-нет-нет, прошу, папочка...» - когда сильная рука отца потянулась к ней.
Иван без труда отмахнулся от слабой дочкиной ручки, которой та попыталась закрыться, и грубо схватил Аню за волосы. Подняв голову визжащей девушки, мужчина снова стал жестко ебать ее в рот, заткнув вылетающие крики залупой, будто кляпом.
Девушка пыталась слабо сопротивляться, но ничего поделать не могла. Рот заполнил вкус ее собственных выделений и отцовской смазки. Набухшие соски ныли после грубых папиных пальцев, а низ живота побаливал от проникновения здоровенной елды. Дышать было тяжело, а боль от наматывания отцом ее волос на кулак была нестерпимой.
Но при всем этом Аня продолжала получать какое-то извращенное удовольствие. Она была безвольной куклой для секса в безжалостных руках обезумевшего папочки – но это было как раз то, чего ей так хотелось. Полностью отдаться отцовской власти.
Потрахав дочку в слюнявый рот пару минут, Иван снова отпустил ее и отступил на шаг. Анечка повернулась на живот, приподнялась на локтях и закашляла – смесь слюней и смазок свисала толстыми нитями с ее губ.
Мужчина взял бутылку пива и, не сводя глаз с выебанной дочери, а точнее ее пухленькой попки, сделал несколько больших глотков пива. Громко отрыгнув, Кошкин поставил бутылку и вытер рот. Не говоря ни слова, Иван снова схватил Анечку за бедра и подтащил к себе.
« Боже! Он собирается трахнуть меня в задницу!» - с ужасом подумала девушка, прекрасно понимая, что огромная головка папиного члена порвет ей анус и прямую кишку.
На ее счастье, Иван это тоже понимал, а потому девичий сфинктер не пострадал. Мужчина не знал, что его дочка позволяла иногда парням трахать ее в жопу, но даже с этим знанием, Кошкин бы не рискнул вгонять писюн в заднюю дырочку девушки без огромного количества смазки и предварительного разрешения.
Согнув Анечку раком, Иван стал трахать ее по-собачьи, выбивая членом при каждом толчке из девичьей груди сдавленный стон. Мужчина схватил роскошные волосы дочери и намотал их на кулак, заставив тем самым Аню запрокинуть голову.
Он кричал ей всякие грубости, обзывал матерными словами и больно шлепал по заднице, оставляя ярко-красные отпечатки своей ладони на белоснежных ягодицах. Но Аня ничего из этого не слышала, полностью растворившись в своих ощущениях.
Через несколько минут пизденка девушки наконец полностью привыкла к большому размеру папиного члена и хорошенько растянулась, но вот удары головкой по матке все еще были немного болезненными. Из влагалища Анечки текло так много смазки, что она пузырилась на половых губах, стекала по бедрам и расползалась по дивану.
У Анечки уже не было сил, чтобы кончать, но стимулируемые нервные окончания раз за разом посылали в мозг девушки импульсы от вагины, которую сношал неугомонный папочка.
На самом деле прошло не более получаса с тех пор, как дочь показала своему папочке готовую к ебле пизденку, но это время оказалось настолько насыщенным оргазмами, что для Анечки прошло несколько часов.
Иван же, которому все было мало, никак не мог насытится вдоволь дочкиной дырочкой, хоть и чувствовал, что его силы на исходе, и скоро сперма мощной струей выплеснется из уретры.
Мужчина внутренне переживал, что, возможно, ему никогда в жизни больше не представится такого счастливого случая, чтобы заняться сексом с дочерью, а потому не спешил кончать. Он понимал, что Денис с Машей или Виктория могут вернуться в коттедж в любую минуту, и вряд ли они спокойно отнесутся к тому, что предстанет перед их глазами. Но Иван не чувствовал
Я, пес и какой-то мужик