Привычка, выработанная за несколько лет – просыпаться «по заводскому гудку» сработала и на этот раз – первой мыслью было – а не опаздываю ли я на утреннюю планерку... Какой сегодня день недели? Сколько времени?
Я машинально стал нашаривать телефон на тумбочке – протянул руку вправо и только ничего не нащупав, вспомнил, где я и кто я – уже несколько дней...
Память услужливо и даже с некоторой издёвкой напомнила мне о завершившихся приключениях. Да уж... Отымели меня неплохо... Неплохо – это, скорее всего, с точки зрения моих спутниц... А вот с моей точки зрения... Хотя, моя точка зрения, похоже, вчера никого не интересовала...
Открывать глаза совсем не хотелось – от слова «абсолютно». .. Я решил «послушать тишину» - по-прежнему с закрытыми глазами – и, надо сказать, тишина не была абсолютной – слева от себя я услышал ровное и глубокое дыхание – моя не атрофированная до конца логика подсказала мне, что принадлежало оно, скорее всего моей коллеге по профессии – Кире. А где-то справа я разобрал звук часов – перескакивание секундной стрелки. Желая окончательно сориентироваться во времени и пространстве, я всё-таки открыл глаза.
Вечером накануне я так толком и не рассмотрел комнату – да и было совсем не до того. Судя по всему, утро сегодняшнего дня уже наступило, и утро солнечное, о чем можно было судить по солнцу за окном, которое было в ногах кровати. Причем окно, задернутое шторами, было во всю стену, и по этой причине в комнате было очень, даже, пожалуй, слишком светло для осеннего утра. Вернее – уже не утра – часы на стене показывали начало одиннадцатого.
Я не помнил, в какое время накануне закончились «пляски на шесте» - после обретения свободы и принятия душа я уже ничего не соображал – что уж там говорить о фиксации текущего времени...
Выдоили меня вчера, конечно, не слабо – да и не только вчера... Сколько же раз с начала моей работы на новом месте я кончил? Так пойдет, все стратегические запасы могут быть исчерпаны на несколько месяцев вперёд... Хотя... Антошка – младший словно услышал меня и, видимо, решив успокоить своего хозяина, начал оживать, заставив меня потянуться и почти что проснуться...
Наши «потягушки», видимо, были довольно энергичными – я ощутил, что Кира тоже проснулась: - Антошечка, привет, ты живой? Как ты? Доброе утро... Слушай, а сколько уже времени?
— Пол-одиннадцатого доходит... И тебе привет... Мне ничего не хочется – поспать бы ещё...
— Так уж ничего? Слушай, ты уж извини за вчерашнее – но мы на работе были вроде как... Так что – ничего личного... Как там Антуанчик поживает? Живой? Мне так его вчера жалко стало... Когда резинками перетянули... Тебе не больно было?
— Да нет, я не чувствовал ничего – разве только когда ты по яйкам шлепала – как будто электричеством било...
— Бедненький... Но – это же – опять – работа... Извини... Где он там у тебя? Что вы спрятались? В комнате же вроде не холодно – а вы под одеялом... Да ещё и глаза закрыл... Или ты меня после вчерашнего и видеть не хочешь? Но прости, прости, прости... Посмотри на меня, ну пожалуйста...
Девушка откинула одеяло в сторону и, чмокнув меня в щёку, провела пальцем по векам – по направлению к носу: - Ты кино смотрел – «Поднимите мне веки...», ну, давай, оживай, я тут, рядом с тобой... Не хочешь? А если вот так?
Я почувствовал, как рука Киры, вернее указательный палец сначала прошелся по моим губам, и потом стал спускаться вниз –
По любви