В конце концов девушки поднялись на ноги, снова сгрудились, обнимая друг друга и размахивая помпонами.
Андреа тоже поднялась и вскоре была поглощена девушками.
Торранс крепко обняла Андреа, её свитерные груди прижались к голым подушкам Андреа, и сказала: «Если когда-нибудь захочешь стать чирлидершей, Андреа, просто дай мне знать. Я думаю, ты была бы великолепна!» Она была искренней. На мгновение Торранс даже почувствовала близость, или, по крайней мере, дружелюбие к Андреа. Исполнение номера всегда сближало девушек, в истинном командном духе. Возможно, ей следовало бы ревновать, учитывая, что парни явно отдавали предпочтение выступлению Андреа. Но Торранс признала, что Андреа была настоящей молодчиной, и она видела, что у Андреа действительно есть природный талант к чирлидингу.
«О», — только и смогла сначала вымолвить Андреа в ответ. Она была немного ошеломлена комплиментом Торранс. Он совсем не звучал саркастично. «Да, конечно», — в итоге добавила она, прекрасно зная, что никогда не сделает ничего подобного.
Когда они направились на следующий урок, она оглянулась и увидела, как Торранс машет на прощание, улыбаясь. Андреа помахала в ответ, чувствуя себя немного сбитой с толку.
ПСИХОЛОГИЯ 457: ГУМАНИЗМ
Профессор Карл Маслоу преподавал Психологию 457, Гуманистическую психологию. Он любил посвящать каждое занятие гуманистическому принципу, переживая постулат в действительности, в здесь-и-сейчас, в соответствии с гуманистическими принципами. Студенты любили его занятия, так как мистер Маслоу верил, что каждый студент, в своём внутреннем «я», по сути своей хорош, здоров и полностью способен. Он не любил ставить студентам оценки, давая им поверхностные суждения об их кажущейся ценности, основанные на каких-то произвольных академических тестах, которые поощряли упрощённое запоминание. Вместо этого он подчёркивал обучение в моменте, самоактуализацию и личностный рост со временем. Фактически, он всегда позволял студентам самим решать, какие оценки они чувствуют, что заслуживают, даже не глядя, что они записали, просто подписывая своё имя на пустом листе с оценками, который передавал по классу. Неудивительно, что обычно все ставили себе «А». Одним исключением был Роланд Мэй, который, вероятно, заслуживал больше, чем все остальные, но поставил себе «B», так как чувствовал, что он недостаточно гуманистичен, что бы это ни значило.
Профессор Маслоу был очень взволнован тем, что в его классе будут участники Программы, так как знал, что это, скорее всего, будет новаторским обучающим опытом. Его занятия были значительно более эмпирическими, чем дидактическими. Он считал, что студенты лучше всего учатся через активное участие в процессе роста и понимания, а не через утомительные, заученные лекции.
Профессор Маслоу поддерживал Программу, потому что она разрывала саму ткань поверхностных социальных норм, сдирала поверхность, открывая внутреннему взору бессознательные неуверенности и запреты, снимая не только одежду, но и социальные условности и жёсткие социальные нравы. Да, он был очень, очень взволнован тем, что Андреа и Генри присоединятся к его классу.
«Пожалуйста, пожалуйста, входите», — приветствовал он двух голых студентов у двери. — «Мы в восторге! Как замечательно вас видеть! И вы оба так совершенно голые! Да, да, пожалуйста, пожалуйста, входите». Он взял Андреа за руку и повёл её в класс.
Студенты сидели в кругу из стульев с партами. Так профессор Маслоу любил проводить свои занятия. Он считал, что, когда все сидят в кругу, возникает более коммунальная, эгалитарная отдача и приём идей. Он не читал лекции своим студентам. Он не предоставлял им скучные списки фактов и дат. Он даже не поощрял ведение записей. Хорошие идеи усваиваются естественно. Фактически, иногда он чувствовал, что студенты уже знают то, что он должен их научить. Это был лишь вопрос помощи им в получении прозрения, извлечения из них мудрости, которая у них
И снова размышления