Парни, по крайней мере, были очень осторожны. Они не торопились, перепроверяя, дважды проверяя и даже трижды проверяя, убеждаясь, что рулетка точно проходит через сосок. Иногда казалось необходимым осторожно придерживать грудь, пока тянули рулетку через особенно подвижную грудь. Это часто вызывало вздохи и протесты со стороны девушки, но парни продолжали двигаться вперёд.
Джек, Джерри и Ронни ухмылялись с восторгом, наблюдая, как Эмма снимает блузку, её лицо стало ярко-красным, когда она потянулась назад, чтобы расстегнуть бюстгальтер, глядя на поднимающиеся перед ней пенисы.
И, когда она закончила, она подчинилась смущению, позволяя каждому из них снять мерки. В итоге они подадут только одно измерение. Её результаты не могли быть включены трижды. Но они, похоже, не могли договориться о её размере, и поэтому им пришлось пытаться снова и снова, каждый раз умудряясь хорошо ощутить её грудь.
Нэнси нисколько не была расстроена. Напротив, она была более чем рада продемонстрировать свою грудь Джорджу. Она фактически гордо улыбнулась ему, медленно снимая блузку. «О, я так надеюсь, что они помогут тебе стать твёрдым, Джорджи, хотя я не знаю, сможет ли кто-нибудь стать больше, чем ты уже есть».
Джордж чувствовал, что он уже так велик, как только может быть, но не возражал против того, чтобы попробовать стать ещё больше. Он схватился за свой член, чтобы погладить его, пока Нэнси тянулась назад, чтобы расстегнуть бюстгальтер.
Нэнси выпятила грудь, когда тянулась назад, но, как и Джорджу, ей действительно не нужно было ничего делать, чтобы её грудь казалась больше. Они действительно были довольно большими и, безусловно, среди самых больших в комнате. И их форма была уникально впечатляющей. Она позволила чашечкам естественно соскользнуть, открывая две большие белые круглые холма. Они казались откровенно неестественно круглыми, и Джордж должен был признать, что он гадал, настоящие ли они. Он не мог представить, чтобы грудь была такой большой и круглой, словно два бледных баскетбольных мяча, прикреплённых к её груди, с ластиками на кончиках. «Они тебе нравятся, Джорджи?»
Джордж наконец нашёл слова. «Да, да, конечно». Они могли быть неестественными, но это не волновало Джорджа. Естественные или нет, они были восхитительны для глаз.
«О, Джорджи, я так рада. Мне так нравится, когда парню они нравятся». Она потянулась за рулеткой. «Вот, теперь ты хорошо измеряй их, пока я держу твою биту отполированной и твёрдой. Мы ведь не хотим, чтобы она опустилась или что-то в этом роде, правда?»
«Нет, нет», — ответил он, снова чувствуя себя немного потерянным для слов. Он не терял времени, но действительно не торопился, чтобы тщательно измерить эти сочные шары, его яички набухали и подтягивались внутрь, когда его руки касались этой мягкой, но странно упругой полной плоти.
Сюзанна тоже не возражала против измерения её сисек Робертом. Она должна была признать, что было немного странно, когда он касался её так интимно, и она покраснела, чувствуя, как его пальцы слегка касаются её сосков. Однако она не была уверена, что смутило её больше: то, что её соски немного затвердели от его прикосновений, или то, что она покраснела. Ей это показалось немного странным, так как она так сильно наслаждалась всеми руками на ней в классе анатомии. Но здесь была важная разница. Это было с Робертом, Бобби, парнем, которого она знала. Её партнёром. Это делало это менее объективным, более личным, более интимным. Ей очень хотелось бы участвовать в этом упражнении без такой глупой девичьей брезгливости.
Её лицо ещё больше покраснело, когда настала её очередь. Когда она потянулась к его твёрдому члену, реальность того, что это первый пенис, который она когда-либо трогала, сильно её
Чтобы запомнилось