открыто. Он посмотрел назад и увидел студентов снаружи. К ним присоединилось ещё несколько, шокированных и заворожённых зрелищем профессорши, наклонившейся над своим столом, её трусики стянуты чуть ниже попки, щель её киски полностью обнажена, парень, стоящий рядом с ней, с самым большим членом, который они когда-либо видели.
Мисс Биллингсли улыбнулась ему в ответ. «Думаю, тебе стоит закрыть жалюзи, Бобби. Не уверена, что будет лучше, если они увидят, как профессор английского трахается сзади одним из студентов бакалавриата. Как считаешь?» Возможно, ей не стоило быть такой скромной. В конце концов, она была вполне готова позволить им смотреть, как Бобби сосёт её груди. Но она также знала, что иногда в участии в Программе можно зайти немного слишком далеко, и она не хотела рисковать.
Ей не пришлось повторять Бобби дважды. Он закрыл жалюзи, к явному разочарованию студентов внизу.
Он повернулся к мисс Биллингсли, которая терпеливо ждала его, всё ещё в своей покорной позе, ожидая, чтобы её взяли. Он подошёл к ней сзади, чтобы полностью стянуть её трусики.
«Нет, нет, Бобби, оставь их там. Мне нравится, когда они всё ещё на мне».
«Да, мэм», — ответил он, не совсем понимая почему, но не возражая против того, что он всё ещё сможет видеть их сексуальность, обрамляющую её попку, пока он будет засовывать свой член в её обнажённую киску. Он занял позицию позади неё, используя правую руку, чтобы правильно себя расположить.
Мисс Биллингсли потянулась назад, под её бёдра, чтобы также взять его член и помочь направить его. Она схватила его ствол и потянула к своему отверстию, своему горячему, раскрасневшемуся, влажному отверстию. Она осторожно поместила головку в свой вход, немного отталкиваясь назад, пока он толкался вперёд, чтобы прочно её закрепить. «Хорошо, теперь», — сказала она, задыхаясь от предвкушения, — «засунь его, загони его сильно, Бобби, по-настоящему сильно».
Он был удивлён этим. Он бы предположил, что она захочет, чтобы он действовал медленно, осторожно, чтобы не сделать ей больно. Вместо этого она хотела, чтобы её пронзили, как лань, осёдланную оленем. Ну, ни один студент не может ослушаться профессора. Он выгнул бедро и сильно вонзился в её щель.
«Хмммф», — простонала она, чувствуя, как её пронзает его толстое, крепкое оружие, её тело вдавливается в стол от силы его натиска. Он действительно был большим; очень, очень большим. Но именно его толщина чувствовалась так замечательно. «Бобби, это так хорошо, так очень, очень хорошо. Ещё раз, загони ещё раз, и сильнее на этот раз».
Он сильно толкнулся вперёд во второй раз, вгоняя себя ещё глубже внутрь, возможно, полностью внутрь. Засовывая свой член глубоко в неё, пронзая её, почти жестоко. Это было бы жестоко, если бы не тот факт, что она уже была так тщательно смазана. Он давал ей именно так, как она хотела.
«Теперь трахни меня, Бобби, трахни меня сильно, по-настоящему сильно». Она ахнула: «Трахни меня, как собаку в течке».
Он действительно был хорошим мальчиком и делал, как ему было сказано, сильно вгоняя в неё и выходя из неё быстрыми, резкими, сильными толчками.
Мисс Биллингсли продолжала визжать: «Сильнее!» «Трахни меня!» «Трахни меня, Бобби!» «Трахни меня сильно!» Её ноги были стянуты трусиками, связывающими её бёдра вместе, но её попка билась и толкалась. Она никогда раньше не чувствовала себя такой полной, такой набитой, такой трахнутой, и она так сильно это любила.
«Твой член чувствуется, унх», — простонала она, когда он сильно засунул в её тугую, горячую, мокрую киску. «Так хорошо внутри меня, Бобби. Такой большой, такой твёрдый. Я люблю твой член, Бобби, пожалуйста, дай мне больше, трахни меня так сильно».
Детский стишок