объёмной попы. Член в моих штанах слабо дернулся, но не более. Мыслями я был еще на работе и размышлял о новом проекте.
На левой ягодице я разглядел выведенное чем то черным сердце и недоуменно спросил:
— Ань, ты что нарисовала себе?
— Хочу тату набить, мне Иришка тату мастера стоящего посоветовала. Как смотрится?
При этих словах она привстала с шезлонга и отклянчила свой зад, начав выписывать им круговые движения.
Замахав руками, я торопливо сказал:
— Все отлично. Не замечал у тебя тяги к татуировкам.
В районе треугольника трусиков на попе жены что-то блеснуло.
Аня, заметив мой взгляд, поспешно села на шезлонг. М-дааа, с ней явно не все в порядке. Верх купальника закрывал только соски, все остальная поверхность ее грудей, распираемых изнутри силиконом, была открыта солнцу.
Покачав ими из стороны в сторону, Аня кокетливо спросила – Нравиться?
— Ээ.. да, конечно.
— Ну смотри, смотри...Смотреть не запрещено.
— А звала зачем?
— Долго шел, не нужно уже ничего – демонстративно закрыв глаза, жена замолчала.
После обеда я снова скрылся в гараже. Выглянув оттуда через полчаса, я увидел, что жена кардинально решила вопрос с купальником, и щеголяла теперь по пояс голая.
— Аня – прошипел я – ты в порядке? А если Илья увидит?
— Да спит он, расслабься.
Немало удивленный смелостью суженной, я возвратился к ремонту.
Проходя мимо еще через час, услышал какие-то сосущие звуки, доносящиеся с шезлонга. Я остановился как вкопанный: Аня быстро-быстро терла у себя в паху, вминая пальцы в тонкую ткань трусиков.
— Ууу... оххххх... оууу... оххххх...
Закусив губу, она мелко задрожала, свела ноги меж собой и открыв глаза посмотрела прямо на меня:
— А это нравится? Посмотрел и хватит, Антошка.
Имя мое она назвала с какой-то затаенной издевкой.
За ужином мы втроем чинно покушали покупную еду, Аня сказала, что готовить здесь каждый не намерена.
В кровати перед сном я попытался поцеловать жену в ушко, но получил лишь игнор.
Как-то жалостливо посмотрев на меня жена скомандовала:
— Ложись и закрой глаза.
Через минуту я услышал шелест белья и почувствовал, что на мое лицо опустилось что-то влажное.
Приоткрыв глаза, я увидел раскрытую как бутон девочку своей благоверной. Из аккуратной, выбритой и сомкнутой, как створки ракушки, писечки она превратилась в вывернутый лепестками наружу мини-тоннель. Через мгновение, с каким-то противным чавканьем, пизда Анны насадилась на мой рот. Все мои попытки глотнуть воздуха к успеху не привели, жена начала елозить по моему лицу, ее соки буквально стекали мне в рот, заставляя мелко глотать поступающую влагу.
К своему стыду, член мой мгновенно стал каменным.
Аня, развернувшись, ухватила мой ствол чуть ниже головки, сжала его до боли и прошептала:
— нет милый, сегодня кончаю только я.
***
День понедельника, дача Анны
Илья
До обеда я вкалывал как раб на галерах. Если бы существовал вид спорта по переносу камней на расстояние, то меня можно было бы заявить на олимпиаду.
После перекуса я отравился пережидать дневную жару в доме. Спать я не лег, но сел играть в компьютер. Через минут тридцать я услышал негромкий разговор. Общались родители. Обсуждали они мой сон, что было интересно. Я спустился в комнату под моей, на первый этаж. Там была небольшая бойлерная. Окон там не завезли, но имелся техлаз, через который было заведено в дом отопление. Расстояние между трубами вполне позволяло заглянуть под навес, не рискуя быть обнаруженным. Стараясь не шуметь, я установил стремянку и выглянул в отдушину.
Причина маминой заботы о моем сне мне стала ясна: титьки мамки были совершенно голые, на них из-за загара двумя тоненькими полосками выделялся след от купальника.
Но не только это заставило мой член разбухнуть за секунды: мама раздвинула ножки и с шумом
ФУРОСЕМИД