в театре, но не в простом а в порно театре, где все зрители будут за мной наблюдать, а на сцене я буду одет в очень откровенные костюмы или часто просто голым.
Анна Игоревна не дрогнула, ее взгляд остался таким же проницательным и изучающим. Ни намека на удивление, ни тени осуждения. Казалось, она ждала именно этого откровения.
– Это... весьма специфическое желание, – произнесла она, чуть помедлив. – И что именно тебя привлекает в этой идее? Желание быть в центре внимания? Эпатаж? Или что-то другое?
Я вновь опустил взгляд, смущенный собственной откровенностью. Но отступать было поздно. – Все вместе, наверное, – пробормотал я. – Я хочу, чтобы меня видели, чтобы меня желали. Хочу ощущать эту энергию, эту власть над зрителями. И, да, мне нравится идея нарушать табу, шокировать, выходить за рамки.
Анна была поражена и в тоже время довольна, она и сама не ожидала что Женя, отличник пример для других учеников, может иметь в своей умной и ответственной голове такие фантазии.
Анна Игоревна кивнула, словно подтверждая мои слова. – Хорошо, – сказала она. – Это отправная точка. Теперь нам нужно понять, откуда растут корни этого желания. Что заставляет тебя стремиться именно к такой форме самовыражения?
И ты помнишь, только правда.
Женя покраснел её сильнее, но продолжил.
— Эти фантазии у меня появились давно, я как-то гулял на заброшенной стройке без друзей и случайно там встретил голого мужчину, который стоял перед окно недостроенного дома и дрочил. Я тогда растерялся и убежал, но мысли в голове остались. – Чтобы было бы если бы я не убежал?
Анна его слушала внимательно, впитывая каждое слово ученика, а Женя продолжал.
— Вот с тех пор я и фантазирую, что вот точно так же смогу показать себя другим полностью, но только на сцене.
— Я вижу, что ты не врешь, - утвердительно кивнула Анна Игоревна.
— А также я вижу, что твои станы оттопырились от возбуждения, и следовательно мы можем прейти ко второму этапу, - продолжила она.
— Разденься для меня, как в прошлый раз, - требовательно сказала она.
Я медленно встал и начал неторопливо раздеваться, руки снова дрожали, как будто в первый раз.
Оголив торс, я почувствовал, как взгляд Анны Игоревны прожигает меня насквозь. Каждый мускул, каждая родинка, казалось, были под ее пристальным вниманием. Я сглотнул, стараясь унять дрожь в коленях. Она словно ждала, когда я продолжу, когда сниму последние преграды между собой и ее взглядом.
Медленно расстегивая ремень, я ощущал, как кровь приливает к лицу. Воспоминания о стройке, о той растерянности и возбуждении, всплывали в голове, сплетаясь с предвкушением того, что произойдет сейчас. Брюки упали на пол, и я остался стоять перед ней в одних трусах, чувствуя себя одновременно уязвимым и невероятно раскрепощенным.
Анна Игоревна не произнесла ни слова, лишь слегка приподняла бровь, словно подбадривая меня. Я сделал глубокий вдох и, повинуясь ее невысказанному желанию, стянул с себя трусы. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь моим учащенным дыханием. Я стоял перед ней полностью обнаженный, готовый к следующему этапу нашего необычного эксперимента.
Она окинула меня взглядом с головы до ног, не выражая никаких эмоций. Затем, словно очнувшись от транса, она произнесла:
— Хорошо, Женя. Ты готов двигаться дальше.
Я стоял полностью голый перед строго одетой взрослой женщиной и от этого мой член стал просто каменным от возбуждения. На кончике головки показалась прозрачная капелька смазки.
— Так Женя, я продолжу наше интервью, но ты должен передо мной встать в позу, которая покажет тебя максимально открыто. Покажи мне взрослой женщине, кто ты на самом деле? – нежно сказала она.
Любимая (рассказ о жене)