Проснулся я тогда утром и сильно удивился. От куда в лесу могут взяться бабские стоны? Я сижу в землянке уже две недели. Раз пять слышал, как менты по верху пробегали - меня искали. Всё дороги перекрыты. Высовываться рано. Нужно ещё пару недель тут перекантоваться. Братва от души постаралась, побег организовали, землянку категории люкс выкопали. Создали все условия, чтобы месяц в глуши отсидеться: жратвы завались, радиоприемник, лежанка тёплая, журналы с бабами...
Каких только звуков за эти две недели не услышал... Каждая животина на свой лад в лесу орёт: птицы чирикают кто на что гаразд, совы угукают, волки воют, лоси мычат. А вот бабские стоны в первый раз слышу. Не только тут. Пять лет на зоне чалился, не только не слышал, но и не видел баб.
Может показалось? Может уже с ума схожу и мерещится всякое? Выбрался я из землянки, иду аккуратно на звук. Никого в лесу. На засаду не походит, я ментов за версту чую. Вижу хаммер мажёрский стоит. Дорог по близости нет, в эту глушь можно только на нём и заехать. Двери открыты. А перед ними на какой-то тряпке в траве одна баба длинноволосая другую ебёт.
Блядь, совсем они на воле ебанулись что-ли? Мне бы пройти мимо. Вернуться в землянку и ещё пару недель отлежаться. Но я пять лет баб не видел. А нижняя так сладко блаженными стонами заливается... Да и просто интересно стало, как это баба может бабу. Подумал, подумал и вышел.
Приставил обрез к башке верхней тёлки.
— Замерли! Пизду к досмотру!
— Я мужчина. - пропищала верхняя тёлка.
— Ну, какая же ты мужчина? - сказал я и взял длинные мягкие волосы в кулак. А когда заметил здоровенную серьгу в ухе и татуху на шее с голой бабой, добавил, - оказалась бы ты у нас на зоне, была бы самой любимой шлюшкой всего лагеря. Хули делать, булки раздвигай.
Только эта мужчина не спешила мой приказ выполнять. Пришлось ткнуть его стволом в затылок посильнее и спросить.
— Может ты хочешь, чтобы я тебе в башке дырку сделал?
Только после этого, этот пидар свою жопу за половинки в обе стороны потянул. Вставлять пришлось на сухую. Но мне не в первой. Не в первый раз лоха петухом делаю. Он визжал так, как целочка.
Попялил я его чуток и почувствовал, что две недели воздержания дают о себе знать. Сейчас взорвусь, а подмыватся в лесу негде. Будет мой хуй говницом пахнуть ещё две недели. Не понравилось мне это. Обошёл я эту парочку спереди. Всунул хуй верхней сучке в рот, ствол ей к виску приставил. Она сразу поняла, что делать.
Чтобы нижняя не скучала, уселся очком ей на рот. Она тоже туповатой оказалась. Только когда ей стволом в грудь ткнул, начала языком шевелить.
Слажено девчонки заработали, одна мою головку шлифует, другая очко.
Кончил я в рот верхнему пидару. Сперма у него изо рта на грудь нижней сучки капает. Он вскочил и плеваться начал. А я замер. Пять лет ведь не видел бабских сисек в живую. Вот дурак я был. На хуя её парня петушил, если рядом живая баба была.
Она быстро дернулась, откуда-то свою сумочку схватила. Я за ствол, а она от туда салфетку достала и начала с себя сперму мою стирать. Совсем я хватку терять начал. А если бы там у неё пистолет или рация была...
Смотрел я как она вытирает с шеи, с сосочков, из под титек. Я ж такого пять лет не видел. Хрен сразу силой наполнился. Так мне захотелось пизды. Горячей, мокрой, настоящей бабской.
Из записок в дневнике - посвященных Ей