дрожащим от нетерпения голосом спросила я, - Что было потом?
— Потом... ее ладонь опускалась по моему животу, - Лена слегка прикусила мою сиську, заставляя меня трепетать от похоти. – Она говорила, что проверит, достаточно ли я мокрая.
Я представила мамины пальцы – те самые, что гладили меня в детстве с заботой по голове – скользящие по мокрой пизденке моей сестры.
— Она трогала тебя там?
— М-м-м... - Лена томно застонала в унисон со мной. Ее пальчики кружились по моему лобку в опасной близости от показавшегося из-под капюшона клитора. – Сначала гладила меня снаружи. Водила пальцами по кругу. Говорила, что так надо.
Я выгнулась, чувствуя, как пальцы сестры повторяют описанные движения – медленно, методично и уверенно.
— А потом? - я дышала так часто, что мои сиськи подскакивали вверх-вниз.
— Потом... - резким движением Лена погрузила два пальца в мою жаркую дырку, заставив меня вскрикнуть. – Потом говорила, что нужно проверить... внутри...
Я не выдержала и схватила ее за волосы, чувствуя, как пальцы сестры двигаются внутри меня – точь-в-точь, как когда-то мамины двигались в ней...
— Она... Она заставляла тебя кончить?
Лена прижалась потным лицом к моей груди:
— Каждый раз, - пальчики сестренки ускорились. – Говорила, что хорошие девочки заслуживают быть счастливыми.
«Хорошие девочки заслуживают быть счастливыми», - тут же пронеслось в моей голове. Только голос принадлежал не Лене, а маме. И звучал, не как фантазия – а как воспоминание. Давнее, забытое воспоминание.
Пробивающееся сквозь преграду травмы.
Но времени обдумать это у меня не было – оргазм наполнил мое тело, как пустой сосед, искрящимся чувством блаженства, и все прочее отступило на второй план.
— Кончай, кончай, Танечка, - ласково приговаривала Лена, продолжая терзать пальцами мое влагалище. Сестричка с азартом выбивала из моего тела конвульсию за конвульсией.
Отодвинувшись от хохочущей девушки, я несколько секунд приходила в себя, а потом рванула к Ленке и перевернула ее к себе спиной. Повалила на кровать, прижала своим телом и сорвала с нее трусики под звонкий смех сестренки.
— Расскажешь, чему еще мама тебя учила? – спросила я тихо Лену, чувствуя запах ее текущей дырочки.
— Нет... лучше покажу, - ответила она.
Я отпустила сестру, и она, проворно развернувшись, села напротив с игривым выражением лица. Лена широко развела ноги и медленно провела пальцем от ложбинки между грудей до клитора.
— Сюда. Она учила меня целовать девушек прямо сюда. Мама очень любит целовать девушек в губы. Она говорила, что мой сок очень вкусный. Она говорила...
Я не дала ей закончить – великолепный вид молодой, разбухшей от желания вульвы свел меня с ума. Я приникла губами к пизденке – такой мокрой и ароматной – и почувствовала, как юная плоть дрожит от страсти.
Соленый, пряный вкус тут же заполнил мой рот.
— Тань! – Лена вцепилась мне в волосы. – ДА! Вот так! Именно так!
Я водила языком все быстрее, чувствуя, как дрожат бедра сестры. Мама, должно быть, была отличной учительницей.
— Она... она всегда засовывала язык глубже... еще глубже... когда я была близко... Ох! – Лена задыхалась, - И... и она называла меня своей... хорошей девочкой...
Я послушно углубилась, чувствуя, как кольцо входа во влагалище пульсирует вокруг моего языка.
« Ты моя хорошая девочка», - подумала я, на какой-то момент представив себя нашей мамой – такой ласковой и заботливой. И в тот же самый миг Лена взорвалась диким криком, заливая мой подбородок своим соком.
Когда она пришла в себя, ее глаза блестели странным торжеством:
— Теперь ты... почти как мама... еще... еще немного... и ты...
Холодная Ванная