его толстый член, поглаживая и дроча его. Даня выдохнул, глядя на тело своей дикарки — ласковые прелести покачивающиеся в такт её движениям. Маша, закончив, вытерла руки об полотенце, и стала рачком на кровати, раздвинув ягодицы, обнажив сморщенную дырочку, окружённую тонкими чёрными волосками.
— Давай, — сказала она. — Только смажь всё хорошенько.
Даня выдавил смазку, тщательно нанёс её продавив палец в горячую и узкую дырочку, чувствуя, как она расслабляется под его движениями вперёд-назад. Затем он упёрся своей алой головкой в её анус и слегка надавил. Маша глубоко дышала, её тело напряглось.
— Потужься, как будто хочешь вытолкнуть меня, — посоветовал он.
Она послушалась и ахнула, его член преодолел тугое колечко её ануса. Маша издала протяжное «Ссссс...», вцепившись пальцами в простыню.
— Можем, остановимся? — спросил Даня, замерев.
— Даже не думай! — выдохнула она. — Давай до конца!
Он медленно продвигался, сантиметр за сантиметром, пока его тяжёлые, полные яйца не коснулись её влажной, тёплой пещеры, обрамлённой густыми чёрными кудрями. Маша, почувствовав это, радостно застонала, осознав, что приняла его целиком. Её тело — пышные бёдра, мягкие ягодицы, тёмные завитки волос — дрожало от напряжения и удовольствия. Не веря себе, она завела руку за спину ощупала основание члена Данила у входа в свою попу, и довольно заурчала.
Даня начал двигаться, сначала осторожно, затем смелее, под её восторженные, визгливые стоны. Он надёжно взялся за ее податливые бёдра, а Маша подмахивала ему навстречу, её голос звенел радостью, а её груди с вишнёвыми сосками покачивались в такт.
Маша, стоя раком на кровати, стонала от каждого движения Дани. Его толстый член медленно, но уверенно продвигался в её тугом анусе. Она глубоко дышала, помогая себе расслабиться, а её правая рука скользнула вниз, к густому чёрному треугольнику на лобке. Пальцы, ловкие и уверенные, привычно нашли её тёмно-бордовые губы, раздвинули их и начали теребить клитор. Маша двигала пальцами кругами, то ускоряясь, то замедляясь, её стоны становились все громче, переходя в острые вскрики. Каждое её прикосновение к своей "пиздульке", как она ласково называла свою писю, усиливало ощущения от Даниного члена, полностью заполнившего её попу. Когда его тяжёлые яйца коснулись её влажной писи в очередной раз, она задрожала, чувствуя, как оргазм накатывает волной, и ускорила движения пальцев, доводя себя до пика снова и снова.
Даня, видя её реакцию, двигался всё смелее, его руки сжимали её ягодицы, покрытые тонкими кудрявыми волосками. Он смотрел на растянувшийся обволакивающий анал, а Маша, теребя клитор, подмахивала, её тело сотрясалось от удовольствия. Она исступлённо проговорила:
— Кончи в меня, Дань!
И он, не сдерживаясь, ускорился, кончая внутрь с громким стоном и ощущая как ее тугой анус сжимает его. Маша, всё ещё лаская себя, пережила ещё один оргазм, её пальцы замедлились, но продолжали мягко гладить влажные губы, пока она не обмякла. Она, счастливо и сбивчиво посмеиваясь, рухнула на кровать, чувствуя наполненность в попе семенем любимого и тяжело дыша.
Маша, лёжа рядом, повернулась к Дане, её загорелая кожа блестела, а глаза сияли.
—Знаешь, Дань, — начала она, заправляя за ухо влажную прядь из косы, — это было... как будто я вся открытая, как будто отдалась тебе целиком. Твой член в попе — это так полно, так глубоко, и когда я теребонькала... Ха... Себя, всё смешалось: удовольствие, лёгкая боль, твои яйца, бьющиеся о мою киску. Я чувствовала себя... Так сильно!
Она рассмеялась, её голос был тёплым и искренним.
—Мне нравится, что ты принимаешь меня такой. Это было как подарок, как доверие. Хочу ещё, но пощади пока и дай мне отдышаться!
Оксанина клизма