тяжело вздохнул. – Родня всё-таки. Съездим, постоим. У них действительно трагедия.
Все вздохнули, помолчали. Надеюсь никогда не оказаться на их месте… Но и зарекаться… Тьфу-тьфу-тьфу…
— Таня, ты разрешила мне сказать! – неожиданно радостно сообщила дочка. И замолчала.
— Тогда мы были вдвоём, и ты меня… - Таня поморщилась и уткнулась лицом в ладони. – Могу назвать это моральным шантажом.
— Да, мне стыдно, - следов раскаяния в голосе Машеньки заметно не было. – Если хочешь, можешь сказать сама.
— Ну, в общем, - пробормотала девушка, не открывая лица. – Когда вернулись домой, Маша была расстроена. Она сказала, что ей надо помочь, и она уговорила меня… приласкать её.
— Это не самое ужасное, что могло произойти, - сочувственно произнесла жена, приобнимая девушку. – Мой первый раз с дочерью… Тоже был не совсем добровольный, и я до сих пор… Не самые приятные воспоминания…
— Мам! Ты же говорила, тебе нравится! – обиженно воскликнула Машенька. – Я бы не стала тебя заставлять! Совратительницу какую-то из меня делаете!
— Я про первый раз. Сейчас… вроде как нравится… Хотя, больше нравится делать тебе приятно, чем сам процесс.
— Так! Ладно! – Таня резко опустила руки, окинув нас строгим взглядом. – Ситуация значительно изменилась. У Маши появляется квартира и дополнительная финансовая поддержка. Кроме этого, она может лечь на сохранение, то есть времени у нас ещё меньше. Подготовка к съёмке затягивается…
Она вопросительно глянула на меня.
— Сегодня них… ничего не сделал, - признался я.
— Есть смысл продолжать всё это мероприятие?
Мы начали переглядываться. Вопрос действительно здравый. Особенно в свете навалившихся проблем.
Мои сладкие воспоминания