Я приехал к отцу в середине июня. Дом был чужим. Слишком чистым, слишком вылизанным, как будто в нём никто не жил. Или жила она — Вера.
Она открыла дверь босиком, в коротких шортах и майке, под которой, очевидно, не было лифчика. Волосы были влажные — то ли после душа, то ли просто вспотела. Улыбнулась. Нагло. Будто знала, о чём я думаю.
— Ты вырос, — сказала она, не глядя в глаза. — Больше не пацан. Это... неудобно.
Я промолчал.
— Заходи. Твой отец в командировке. На две недели. Так что потерпим друг друга.
— --
Обо мне. Мне 20 лет, учусь в другом городе, иногда приезжаю к отцу на выходные или на каникулы. Отец ушёл из семьи 10 лет назад, но мы поддерживаем общение.
Вера. Новая жена отца, 36 лет. Раздражает меня наглость, излишней уверенностью. В браке с отцом меньше года.
— --
Она не делала вид, что избегает меня. Наоборот — будто проверяла. На прочность. Разгуливала по дому почти голая. Засиживалась у бассейна, подставляя солнцу свои идеальные ноги. Разговаривала по громкой связи, не заботясь, слышу ли я её подруг, обсуждающих размер члена какого-то любовника.
Я притворялся, что не вижу, не слышу. Но по вечерам, когда ложился в постель, в голове крутились только её изгибы, её голос, её кожа. И моя рука сама находила, чем себя занять.
Всё полетело к чёрту, когда в один вечер я пошёл на кухню попить воды. Было почти два. В доме тихо. Но свет в ванной горел. И дверь — приоткрыта.
Я услышал её стоны. Глухие, сдавленные, будто она старалась быть тише. Прислушался. Её голос. Её дыхание. Её рука, скользящая между ног.
Я застыл. Стоял, как под гипнозом. Хотел уйти, но не мог. Меня держал звук её наслаждения.
Она кончила быстро. Протяжно. Слова ускользнули — "молодой", "глубже", "ещё".
Я ушёл. Затаив дыхание. Не извиняясь. Но и не стесняясь.
— --
Утром она сидела на кухне в халате. Расстёгнутом почти до пояса. Пила кофе. Увидев меня, даже не отвела взгляд.
— Не выспался?
Я пожал плечами.
— Голоса мешали?
Тишина. Секунда. Две.
Она улыбнулась. Осторожно облизнула ложку. И ушла, не сказав больше ни слова.
— --
Шли дни. Она продолжала развлекаться в ванной или спальне. Наступила суббота.
На завтрак она пришла позже. В тёплом сером худи и коротких трусиках, которые были видно, когда она тянулась за чашкой. Волосы были взъерошены, взгляд — немного ленивый.
— Ты опять не спишь по ночам? — спросила, налив себе кофе.
Я пожал плечами.
— Слишком шумно.
— Странно. Я спала тихо.
Мы не глядели друг на друга. Но напряжение между нами было как плотный туман. Оно не проходило.
Я заметил: у неё под кофтой ничего нет. Когда она присела, край ткани натянулся, и мне открылся вид на кожу под грудью. Как будто случайно.
— Ты уронишь чашку, — сказал я, глядя в точку над её плечом.
— А ты перестань смотреть так, как будто собираешься схватить меня за волосы, — ответила она, даже не мигая.
Тишина.
Она рассмеялась. Встала. И пошла мимо меня — вплотную, скользнув плечом по моему. Запах кожи и кофе остался со мной дольше, чем сам разговор.
— --
Позже она зашла в мою комнату. Без стука.
— Где зарядка для телефона?
— У тебя нет своей?
— Моя в ванной. Там... мокро.
Она обошла комнату медленно, словно проверяя, чем я живу. Упала на кресло, закинув ногу на ногу.
— У тебя беспорядок. Ты всегда был такой?
— А ты всегда приходишь в чужую комнату без трусов?
Она слегка дернулась. Но улыбнулась. И не ответила.
— Видел у тебя под кроватью старый фотоаппарат, — сменила тему. — Умеешь снимать?
Приключения Кристины. Операция "Девственница".