члена?» — прошептал он ей на ухо ломаным, сильно акцентированным английским, пока его густые усы кололи ей лицо.
Его зловонное дыхание было единственным запахом, пробивавшимся через доминирующий аромат его одеколона. В сочетании с жаром его тела, когда его пропитанный потом спина терлась о ее голую спину, Даниэль приходилось больше сосредотачиваться на сокрытии отвращения и меньше на своих письмах. Нарушая повторение и надеясь ускорить процесс, она ответила с более похотливым тоном: «Ммм, я люблю быть шлюхой, и мне нравится твой толстый индийский член!»
Вир не был убежден, но то, что она перестала повторяться, как дрессированный попугай, было достаточно, чтобы продолжить. Наблюдая через ее плечо, он приподнял обе ее сиськи, чтобы пышные дыни оказались на нужной высоте по его ожиданиям. «Так лучше. Больше не вялые сисечки, детка», — крякнул он и поцеловал ее в щеку, сильно сжимая сиськи.
Это вызвало более честный стон от Даниэль, больше дискомфорта, чем удовольствия, но не отрепетированный. Чем дольше это продолжалось, тем больше она недолюбливала Вира. Некоторые из лучших сексов в ее жизни были с мужчинами, которых она не любила. В обществе свободного использования практически все типы отношений имели сексуальный элемент. Жар между двумя любовниками естественно вызывал приятный опыт, но динамика между двумя соперниками могла породить нечто столь же взрывоопасное. К сожалению, между ней и Виром такой химии не было.
Чтобы ускорить процесс, она бросила ноутбук на середине письма и убрала его. Вир воспринял это как знак сменить позу и быстро вытащил свой короткий член из ее киски. Ухватившись за ее бедра, он перевернул Даниэль на спину и широко раздвинул ей ноги.
Складки ее киски были влажными от возбуждения и розовыми от внимания его члена. Держа ее за лодыжки, ее пышные сиськи разделились и повисли по бокам. Ее талия была мягкой и неопределенной, с легким животиком, который расправлялся, когда она лежала на спине. Даниэль почувствовала укол самосознания, наблюдая, как глаза Вира осматривают ее тело, за чем последовали его руки, слегка шлепавшие по грудям и блуждавшие по животу.
Он быстро схватил член и без церемоний вонзил его обратно в ее мокрую киску. «Ты мне нравишься. Похотливая сучка», — крякнул он, положив руку на ее щеку, наслаждаясь, как розовеет ее лицо.
«Тебе нравится моя киска, малыш?» — застонала Даниэль, пока он ее трахал. Она явно подыгрывала, как плохая порнозвезда, чтобы умиротворить его, но Вир был блаженно не в курсе. Она даже положила руки на его бедра, подбадривая трахать сильнее.
Вир попался на приманку, ускоряя темп толчков и наклоняясь, чтобы неуклюже поцеловать ее. Фальшивое желание Даниэль перенаправило его энергию с раздражения на страсть. Молодая белая женщина заставила его почувствовать себя на двадцать лет моложе, трахая с быстрыми толчками студента колледжа.
Против своего желания Даниэль поцеловала его в ответ с достаточной привязанностью, чтобы он был доволен, хотя его колючие усы и зловонное дыхание вызывали у нее отвращение. Судя по его непристойному кряхтению и пульсации короткого твердого члена, она надеялась, что он близок к завершению. Когда он оторвался от поцелуя и выпрямился, она знала, что он близко. Сжав обе груди руками, она приподняла и сжала их вместе, игриво жонглируя податливыми холмиками для его развлечения.
Все волосатое тело Вира блестело от пота, и капли начали стекать с его носа на лицо и сиськи Даниэль. Его тело задрожало перед надвигающейся бурей оргазма. Извращенная ухмылка под усами сменилась напряженным выражением, когда он громко крякнул, накачивая горячее семя в ее красивую белую киску. Он продолжал сильно толкаться, пока каждая капля спермы не вытекла из него, и
Иван царевич некрофил