Надя внезапно ударила ногой, носок её ботинка вонзился в яйца Пари с такой силой, что одно из них буквально ушло внутрь таза. Пари издал жалобный визг, схватился за мошонку и рухнул на колени, слёзы капали из его глаз, пока он хныкал от боли. Когда его ноги разъехались, яйцо выскочило обратно в мешочек, и он снова закричал. Ощущение было почти таким же мучительным, как и в момент удара.
Надя стояла над ним, уперев руки в боки, её большая задница нависала над его лицом.
— Нет, — вот и всё, что она сказала.
— Я... я тогда никогда не покажу, — прохныкал он, едва способный говорить сквозь унизительную боль.
Он снова застонал, когда каблук Нади надавил на его мошонку. Она слегка нажала, причиняя Пари невообразимую боль, но не раздавила их.
— Я мастер в этом, — прошептала Надя. — Я знаю о мужских прелестях всё. Я могу мучить эти чернички часами, прежде чем они лопнут. Могу раздуть их, как абрикосы. Могу держать тебя на грани оргазма днями, сводя с ума от переизбытка тестостерона и эндорфинов. А когда наконец позволю тебе кончить, после вечности слюнявого бреда и синюшных яиц, ты кончишь так сильно, что это будет больно. Ты извергнешься настолько мощно, что яйца лопнут, а сердце остановится. Именно это я и сделаю, если ты не поведёшь меня к гробнице. Сейчас. Же.
Пари бы сказал «да». Он бы с радостью сдался, лишь бы боль прекратилась. Но он не мог. Он не знал, где гробница, да и существовала ли она вообще. Ему пришлось блефовать. Выбора не было.
— Се... се-секс, — наконец выдавил он. — Секс... со мной.
Надя нахмурилась, как разгневанная богиня, и её идеальная икра на мгновение напряглась. Она была готова размазать его яйца в пасту, но остановилась.
— Ты не заслуживаешь секса со мной, малыш. Чёрт, даже твоя жирная шлюха-мать не заслуживала, но я вытрахала из неё душу просто от скуки. Ты бы видел её тупое лицо, когда я засунула кулак в её старую пизду по локоть. Я трахала её так сильно, что она обоссалась.
Надя плюнула ему в лицо.
— Хочешь секса? Хорошо. Но не со мной.
Она наконец убрала ногу, и Пари откинулся назад, погрузившись в воду. Она была тёплой, приглушая боль в паху, но промочила его одежду и сделала тяжелее. Будь вода глубже, он бы, наверное, утонул.
Надя щёлкнула пальцами.
— Лили. Оттрахай этого лузера, пока он не сказал, где гробница.
— Что? — милая блондинка скривилась в отвращении. — Фу! Почему я?
Надя даже не повернулась, но выражение её лица было достаточно пугающим.
— Потому что ты делаешь, что я скажу. А я говорю — выеби его мозги. Давай, или я раздавлю твою голую киску сразу после того, как превращу его яйца в фарш. Поняла?
Лили хныкнула, но сдалась. Она поставила кота на землю и подошла к краю бассейна, отказываясь смотреть Пари в глаза даже сейчас. Её тонкие пальцы развязали узел на блузке, и она медленно стянула её, открыв маленький белый топ под ней. Она засунула большие пальцы под край топа и сняла его, обнажив упругую грудь, размером примерно с Пенелопину, но с кожей белой, как молоко, и сосками бледно-розового цвета. Они были маленькими, ареолы — с монетку, и даже в возбуждённом состоянии торчали всего на пару сантиметров.
Лили надула губки, расстегнула пояс и стянула шорты, слегка подрагивая. Пари не мог оторвать глаз от её сладкой киски — такой же гладкой и безволосой, как и всё её тело, настолько тугой, что даже палец вошёл бы с трудом.
Поездка к дяде (часть первая)