была чертовски красива, с намёком на то, что грани её пыток острые, тяжёлые и длительные. Уму непостижимо, как ей удавалось за одну сессию выдавить из меня до шести оргазмов. Когда она начинала издевательства, то всегда плотоядно улыбалась, включая при этом в телефоне метроном. Когда закрывала ножками рот и нос, то вела отсчёт вслух. Весь ужас заключался в том, что перед каждымнаказанием она связывала меня по рукам и ногам, я это позволял, потому что во время связывания я получал почти неземные ласки моей мошонки от нежных пальчиков ножек.
Сколько раз я хотел сбежать, строил планы, говорил себе: ну хватит уже! Отметин на моём бренном теле достаточно на всю жизнь. Но сволочь всегда покоряла меня властным взглядом, указывала пальцем на пол, я любовался её безупречными ногами в чёрных колготках, безвольно становился на колени и облизывал её туфли. А она в это время плёткой хлестала меня по заклеймённой заднице и заставляла считать удары. Негодяйка познала мою рабскую душу и играла на её струнах на всю катушку. Рабство — это не просто так. Это когда раб добровольно становится вещью. Именно добровольно. Ну почему люди такие жестокие? Иногда раб даже не отдаёт себе отчёта, что он раб, но им управляют, вьют из него верёвки, а когда он это понимает, то покорно смиряется. Затем он получает от этого удовольствие. Такова жизнь, и никуда от этого не деться.
— Сессия сегодня ровно в девятнадцать, - сказала строго госпожа Кристалл, - ко мне придут две моих сослуживицы, которые захотели экзотики, ты их обслужишь, как я тебя учила. Вычистишь языком их босоножки, примешь в свой рот их плевки и окурки и скажешь спасибо. Они накажут тебя каблуками и плёткой. Учти, бить они не умеют, и тебе будет очень больно. Уметь хлестать это искусство, но раз не умеют, то я им посоветовала просто бить сильно, со всего замаха. Со временем научатся. Но ты не должен показывать, что тебе больно, ты обязан их благодарить за каждый удар. Причём до тех пор, пока им не надоест. Весь вечер, значит весь вечер. Всю ночь, значит всю ночь. Покажешь усталость, будешь наказан, проявишь непокорность, будешь наказан, проявишь недостаточную любовь к их ногам и обуви, будешь наказан. А если они прикажут поработать тебе языком в их кисках, сначала вымой свой рот с мылом. Если им не понравится, будешь наказан. Они ещё молодые, неопытные, но хотят быть госпожами. Они на тебе потренируются, и может быть, станут приходить сюда регулярно, ты будешь обязан их обслужить по щелчку пальцев. Что надо сказать?
— Слушаюсь, госпожа и спасибо, я постараюсь сделать всё так, как вы сказали.
— Уж постарайся. Ты должен потянуть обеих, а потенциал у молоденьких очень большой.
Госпожа по хозяйски ухватила меня за волосы, притянула к своему лицу и тихо приказала.
— Открой рот.
Я повиновался, и тут же медленный густой плевок отделился от её губ и скатился мне на язык.
— Это тебе поцелуй на аванс. Помни о нём до вечера и постарайся проглатывать медленно.
Вот теперь самое время сбежать. Ну прибьют же какие-то шалавы, которым захотелось власти. Прибьют, и фамилии не спросят. Причём за просто так, ради забавы. Уйти и не вернуться?
Но госпожа строго на меня посмотрела, ехидно улыбнувшись.
— Я знаю, о чём ты сейчас думаешь. Можешь уходить, тебя никто не держит. Но учти, дорога тебе назад заказана, а получать оргазм с помощью онанизма ты не привык. Будешь искать новую госпожу, а это непросто. Ты превратишься в обычного педика, и будешь сосать за углом
Дорога