кухни, а свет луны пробивался сквозь облака, очерчивая силуэт Вадима. Медленно затягиваясь, он выпускал в серое небо клубы дыма.
Наблюдая за ним, Даша подумала, что такой тип мужчин — с их жёсткой харизмой и равнодушным обаянием — непреодолимо влечёт многих женщин. Едва ли среди её подруг нашлась бы такая, которая тайком не мечтала с ним переспать. Вадиму не было ещё и сорока, но он выглядел старше из-за серебристой щетины, жёсткой щёткой покрывавшей щёки и подбородок, и глубоких морщин, залегших вокруг глаз. Тёмные волосы, всё ещё густые, слегка вились у висков, но на макушке уже наметилась предательская пустота. В его взгляде, остром и всегда чуть насмешливом, сквозил цинизм, отточенный годами разочарований.
— Знаешь, что самое забавное? — произнёс он, когда Даша рассказала ему о предложении, которое ей сделал Юрий Владимирович. — В этой истории ты в любом случае будешь выглядеть как та самая "роковая женщина", которая лихо завлекает бедного начальника. И все будут так считать. Знаешь, почему? Потому что люди всегда верят в то, что им удобнее представить.
Повернувшись, Вадим скользнул по ней насмешливым, но не лишённым тепла взглядом. Неудивительно, что ему было сложно понять, как она вообще могла думать о браке. Его жизнь долгое время шла по замкнутому кругу, где каждые пять лет повторялся один и тот же сценарий: новая женщина, сумасшедшая влюблённость, готовность бросить всё ради этого чувства — и неизбежный финал. Два брака, два развода, четверо детей, бесконечные романы и разрывы. Удивительно, но он умудрился сохранить уважительные отношения с бывшими жёнами, а дети его и вовсе обожали. Года два назад, после очередного расставания, Вадим наконец выдохся: ушёл с головой в работу и решил ограничиться только лёгкими, ни к чему не обязывающими связями — без эмоциональных бурь и планов на будущее.
— Я не лучший советчик в делах сердечных, — продолжил он, затушив сигарету о край подоконника, — но давай попробуем всё-таки разобраться. Твой избранник милый, трогательный, состоятельный — это, конечно, плюс, не спорю. Хочет дать тебе и детям стабильность — вообще редкость в нашем циничном мире. Что ещё? А, ну да, он на двадцать лет тебя старше, похож на моржа и не ценит в женщинах ничего, кроме ножек.
— Мне больше импонирует сравнение с Пуаро, — поправила Даша, делая глоток горького, как её жизнь, травяного чая. — И, между прочим, он ценит исключительно мои ножки. Другие его уже не волнуют. А ещё он очень заботливый и нежный, не стоит забывать и об этом.
— Нежный? — Вадим усмехнулся, присаживаясь рядом с ней за стол. — С каких пор тебе стали нравиться нежные мужчины?
Да, Вадим лучше всех знал, что она никогда не любила нежность. Долгие прелюдии, ласковые касания и томные взгляды лишь отталкивали её, заставляя чувствовать себя чужой в собственном теле. Нет, ей не нужна была романтика или фальшивая химия — только магия. Дикая и первозданная, как буря, рвущая кроны деревьев в ночном лесу. Как гроза, чьи молнии раскалывают небо, разрывая тишину. Как яростный шторм, что хлещет волнами о скалы, не зная пощады. Ей хотелось раствориться в этом хаосе, чтобы кожу жгло от прикосновений, а сердце билось в такт с раскатами грома. Чтобы каждый вдох был пропитан необузданным, почти инстинктивным желанием, которое стирает границы, заставляя забыть обо всём и просто отдаться моменту.
— А может, тебе самой это всё нравится? — он внимательно посмотрел на неё, прожигая взглядом и желая прочесть ответ по глазам. — Я чего только не перепробовал в жизни, но секс с ногами
?Как я стала рабыней?