идеально, чтобы притягивать взгляды, чтобы чувствовать себя уверенным и желанным.
Когда время вышло, я вышел из кабинки, чувствуя легкое покалывание на коже. Зеркало отразило слегка порозовевшее тело, а контуры микробикини четко обозначились на загорелой коже.
Я понимал, что теперь этот рисунок из загара будет на моей коже несколько месяцев. Теперь любой, кто меня увидит, будет понимать, что я извращенец. Он точно будет знать, что я загорая как девочка в очень открытом купальнике.
Осознание накатывало волнами возбуждения. Я попытался успокоиться, убедить себя, что все не так уж и плохо. Может, не будет так заметно? Может, загар сойдет быстрее, чем я думаю? Но внутри я ликовал, я хотел, чтобы все видели мой загар. В голове уже роились картины: косые взгляды на пляже, хихиканье за спиной, недвусмысленные намеки от знакомых.
Я прикоснулся к своей коже, чувствуя четкие границы загара. Линии купальника словно выгравированы на мне, напоминая о моем маленьком секрете. Секрете, который теперь невозможно скрыть. И это осознание щекотало нервы, вызывая странную смесь стыда и восторга.
Я представил себя на пляже, окруженного любопытными взглядами. Кто-то будет осуждать, кто-то - завидовать, а кто-то просто не поймет. Но в любом случае, я буду в центре внимания. Мой загар станет моей визитной карточкой, моим заявлением. И я не собираюсь этого стесняться.
Я решил принять свой новый образ. Я буду носить открытую одежду, чтобы все видели мой загар. Я буду отвечать на вопросы с улыбкой, не скрывая своего удовольствия. Я стану тем самым человеком с "девчачьим" загаром, и мне будет плевать на чужое мнение.
Когда я вышел из кабинки солярия, меня встретила и осмотрела Анна.
— Ты почти идеален, - сказала она.
— Только настоящий извращенец может загорать в таком маленьком женском купальнике, и теперь по линиям загара тебе это не скрыть, - сказала Анна Игоревна.
— Мы, верно, приближаемся к твоему маленькому выступлению, но остался ещё один маленький штрих, о нем я расскажу тебе вечером за ужином с твоей теткой. Она нас пригласила.
Я неспешно оделся, и мы вышли из солярия, но я все равно под одеждой ощущал следы купальника микробикини.
Глава 12, Ужин и финальное изменение.
Вечером за ужином, мы открыли бутылочку вина. Тетя видела, что я загорел, но моя футболка и шорты скрывали следы купальника на моем загаре.
— А тебе идет загар, - проговорила она.
— Спасибо. - ответил я.
Меня очень возбуждала мысль, что тетя совсем обо мне ничего не знает, она по-прежнему думает, что я ботаник и отличник и пример для всех остальных.
Только Анна Игоревна, наша серая мышка, глядя на меня улыбается.
И тут Анна предложила маленький тост и заодно зада ла вопрос моей тете.
— Женя стесняется, но я спрошу сама.
— Он мне признался, что он уже достаточно взрослый и хотел бы немного быть бунтарем и спросил меня пошел бы мне небольшой пирсинг?
Я аж подавился, ведь я ни о чем таком Анну не спрашивал.
— Жень это правда? – спросила тетя.
— Ты меня так стесняешься?
— Да, я тебя понимаю, в твоем возрасте все бунтари, если тебе это нужно, я конечно не буду возражать если ты сделаешь себе небольшой пирсинг.
«А то ты хочешь проколоть?» —спросила тетя.
Анна Игоревна, видя, как я сильно покраснел ответила за меня.
Женя мне признался, что хочет в ушке серьгу.
Он хотел в левое ухо, но я его уговорила, что в правом будет смотреться красивее.
— Это правда Женя? - спросила тетя.
Я посмотрел на улыбающуюся Анну.
— Да выдавил я из себя, понимая, что в правом ухе обычно носят серьги геи, но я ведь любил анальный секс хоть и с женщинами,
Любовь матери