открылось, было так же великолепно, как любой бродвейский спектакль: две очень большие груди, красиво, соблазнительно заключённые в тесный, кружевной, облегающий, пуш-ап розовый бюстгальтер. Ничего не казалось лучше этого. Члены мгновенно напряглись, выпирая из брюк, и на этот раз никто не пытался их скрывать. Если мисс Нисида может снять блузку в классе, что ж, они не будут такими скромными и не будут стыдиться своих эрекций.
И занавес также открыл прелесть в нижней центральной части сцены: подходящие кружевные трусики мисс Нисиды. Они были такими же обтягивающими и откровенными. Она продолжала брить после церемонии для Майкла, и парни чувствовали, что могут ясно различить контуры её половых губ через тонкую газовую вуаль.
Когда блузка была полностью снята, они увидели полный образ — прекрасную фигуру мисс Нисиды. Никогда раньше её грудь не казалась такой непропорционально большой, возвышающейся на таком хрупком, миниатюрном теле, с очень узкой талией и упругими бёдрами. Казалось, она должна опрокинуться, как преувеличенная кукла Барби, настолько они были большими, так неестественно, неразумно, чудесно несбалансированными.
Мисс Нисида чувствовала себя настоящей проказницей. Стоять перед студентами в одном бюстгальтере, трусиках и чулках. Она чувствовала себя невероятно непослушной, и, возможно, так оно и было, но всё это ради образования парней. Она опустилась на колени, её грудь заколыхалась от движения, и, не отрывая глаз от парней, сидящих перед ней, протянула обе руки по сторонам, крепко схватила застёжки молний парней. Одним твёрдым, плавным движением она расстегнула их молнии.
Затем она просунула руки в брюки парней. И Эдди, и Филипп были в трусах, что немного затрудняло доступ к их членам. Парни всё время ёрзали и даже извивались, пока их учительница возилась в их брюках, пытаясь пробраться в трусы. Особенно запутывало то, что у Эдди были трусы с горизонтальным клапаном, а у Филиппа — с вертикальным. Но вскоре она разобралась и просунула руки в клапаны, чтобы найти их ждущие твёрдые члены.
Она посмотрела на них. «Боже мой, ещё два больших мальчика».
Оба гордо улыбнулись. Никто из них не считал себя большим, но никто не мог видеть, чтобы опровергнуть её оценку, и, кроме того, всегда приятно получить комплимент от учительницы, даже если это за размер члена. На самом деле, это даже лучше, чем за правильный ответ на вопрос.
Ещё лучше было ощущение её руки на их членах. Было что-то такое притягательное, такое приятное в том, чтобы чувствовать руку другого на своём члене. Это так отличалось от собственной. Она не обращалась с членом точно так, как ты сам, но в этом и была часть удовольствия, так как это было более непредсказуемо, неожиданно. У мисс Нисиды, однако, был природный талант в обращении с членом. Возможно, это её подготовка как преподавателя, учительницы, ведь она понимала, как обращаться с парнями, как помогать им развивать их сильные стороны, как помогать им расти и расширяться, не только в знаниях.
Мисс Нисида продолжала ласкать их в брюках, исследуя их твёрдость, их жёсткие члены, скользя пальцами вверх-вниз по стволам и обводя пальцами большие, мягкие головки. Она даже просунула руки ниже, чтобы добраться до их яиц. Это было ещё сложнее, чем добраться до членов, и парни сильно ёрзали, так как порой это было довольно неудобно. Но она не задержалась там надолго, лишь достаточно, чтобы пощекотать их, возвращаясь к их членам. Она повернулась к каждому: «Знает ли ваша мама, что у вас такие большие пенисы?»
Эдди и Филипп знали, что этот вопрос не серьёзный. Учительницы часто задают риторические вопросы, не требующие ответа. Они также видели, что другие парни ужасно завидуют. Кто
Развратные мамочки, похотливые сыновья-4