— Ну, ничего, починим. Всё чинится. Тоже тебя люблю. Ну давай, ко мне уже пришли по работе. Целую.
Он сбросил звонок, положил телефон на стол, откинулся на спинку кресла и кончил прямо в горло.
Моя голова была прижата к его паху, глотать было немного неудобно, я подавилась и закашлялась.
— Ой, прости. Задумался. - Он тут же отпустил мою голову. - Ты же сама всё слышала. Ну вот как с ней? Спасибо Марина. Ты просто единственный лучик света в моей жизни. Если бы не ты, я бы застрелился.
Я поднялась, размяла язык, рот, шею. Чмокнула Сергея Ивановича в лоб, пожелала хорошей смены и побежала работать дальше.
10:00
Антон Борисович уже ждал меня у дверей. На столе всё было готово - он убрал всё лишнее и положил на край небольшую подушечку в виде сердечка. Эту подушку он купил специально для меня. Специально для таких случаев.
Я прошла в кабинет. Высоко задрала юбку, сбросила трусики на пол, села на стол, потом откинулась назад. Легла головой на подушечку. Раздвинула ноги и задрала их вверх.
— Ох, - восхищенно прошептал Антон Борисович. Положил небольшую подушку перед столом и встал на неё коленями.
Он был далеко не молод. Ему просто не хотелось сидеть дома на пенсии, а на работе ценили, как настоящего профессионала. Из всех существующих видов "кофе", он обожал «капучино». Это самый приятный из возможных заказов. Жаль не часто его заказывают в последнее время...
Его язык ласково погрузился в моё лоно. Он аккуратно лизнуть клитор, потом нежно прошёлся языком по губкам. Он был даже слишком мягкок. Как любящий и заботливый отец. Я бы сама хотела чего-то более грубого, но поправлять Антона Борисовича не смела.
Честно признаюсь, первые мои стоны были чистой симуляцией. Мне не было так хорошо, как я изображала. Но, во-первых, мне не чего было скрывать, все тут знают, чем я занимаюсь. И ждут моего визита к ним. А, во-вторых, Антону Борисовичу это нравилось. Иногда после нашего «кофе пития», он с гордо поднятой головой провожал меня, в мой кабинет. Показывал всем - да, я не молод, но я ещё могу!
Именно с ним я кричала и стонала громче всего. Постепенно, эта игра начинала возбуждать и меня саму. Скоро я стонала уже по-настоящему. Язык Антона Борисовича становился сильнее и наглее. Я выгнулась дугой, схватила его за седую голову, прижала к себе. Его язык стал просто безжалостным. Несколько секунд такого адского блаженства и я оттолкнула своего ласкового мучителя.
Села на стол, зажала рукой промежность. Другой рукой держала его голову на расстоянии.
— Всё, всё, всё. - несколько раз, всё ещё вздрагивая и глубоко дыша, сказала я. - на сегодня хватит. Сжальтесь надо мной. Мне ещё работать целую смену.
— Да, что ты, дочка, - он поднялся и приобнял меня. - Конечно, конечно. Отдохни немного.
Я прижалась головой к его груди. Отдышалась. Поняла, что пора идти. Немного пошатываясь, я встала, подняла с пола трусики. Не с первого раза попала в них ногой, неуверенно пошла в сторону дверей.
— Дочка, постой. Это тебе.
Я обернулась, в руках у Антона Борисовича была шоколадка.
— Ну, мне же нельзя. Я же потолстею.
— Даже, если ты потолстеешь, я буду тебя любить.
— Так меня уволят.
— Не страшно. Выгоню бабку, женюсь на тебе. Пенсия у меня хорошая. На обоих хватит...
Я засмеялась, взяла шоколадку и пошла готовиться к Лёшкиному
"Американо".
11:00
Я с небольшим тюбиком лубриканта в руках специально шла очень медленно и даже опаздывала на три минуты.
Нет, Лёшка мне нравился. Из всех мужчин на работе он радовался мне больше всех. Пару раз дарил
Шлюха-проблядуха