Лариса шла по улице, пугаясь собственной свободе. Проходящие мимо шли, так умело и ловко, не шугались громких звуков и голосов, передвигались так медленно и нагло, что это просто приводило в шок её. Отсидевшую десять лет.
Стоял май. Лара недоверчиво разглядывала фасады зданий, грузные серые тучи подплывающие к солнцу и новые машины, стучавшие колёсами по асфальту.
Аромат долгожданной свободы, о которой она каждый день в камере мечтала, уткнувшись в холодную, мокрую от слез подушку, наконец-то стал явью.
Нежное дуновение ветра ласкало её золотые волосы, просмолённые сигаретным дымом и криками других заключённых, а бледное, уставшее лицо было безэмоциональным и абсолютно холодным.
Впереди её ожидала дорога в неизвестность с остановками из отчаяния.
Но где-то в глубине, в её сердце, похожим скорее на пепелище после пожара, где-то далеко еще остался тот самый уголёк который лежит у каждого из нас в душе. Надежда.
Слез не хватит сколько Лара надеялась, сколько думала о том, почему именно её коснулось это гнилое веретено несчастий. Почему она села ? Она никого не убивала, не воровала и не грабила, она просто была не в том месте и не в то время. Просто защищала своего брата. Как могла.
Кольями в сердце протыкал о еще то, что в камеру ей писал только заболевший тяжело отец. Единственный человек, которому Лара была благодарна и так нужна. Седовласый, небольшого роста папа часто ласково прижимался головой в плечо высокой дочке и плакал.
Он часто плакал. Мама ушла от Лары когда ей было девять. Оставила его одного с тремя детьми. Лара, Даня и совсем ещё маленький Саша, любивший грызть то что не нужно.
Добравшись на попутках в свой маленький город, Лара решила поменять свою одежду. "Стильный" серый костюм пошерканный и пропитанный такой серостью и безнадёгой отправиться на помойку как только она найдет нормальную одежду.
А пока, имеем то что имеем.
Войдя в магазинчик с модными шмотками, она была еще более шокирована тем, кто там обитает.
Нафуфыренные дамы с раскрашенными как у клоуна лицами, надменные и злые, которые любят щипать словами таких как Лара не упустили свою возможность и сейчас.
— А что, бомжам выдали пособие на одежду ? — процедила толстуха в коричневом дорогом платье, увидев неухоженную, уставшую Лару, проходящую в своем большом, пошерканном костюме.
— Вы смотрите, Светочка, как бы у вас, что не украли ! А то мы знаем таких, у самой муж следователь.
— Просите — проронила тихо Лара и ушла чуть не разрыдавшись.
Продавщица лишь удручённо проводила её взглядом.
Выбежав из этого ада, Лара, как и всегда в своей жизни, нашла самый отдалённый и тихий уголок, где могла просто поплакать.
И дело было даже не в словах, а скорее в том, что это была чистая правда. Горькая. Лара и в правду никому была не нужна, правда выглядила как бомжиха, но что-то воровать... Это обидело её сильней всего.
Для богатых, состоятельных людей обидеть простого человека ничего не стоит. На их стороне деньги. А вот жрать это дерьмо, которое постоянно сыплется с их ртов прстому человеку приходится постоянно.« Я же правду говорю» — произносят такие и как правило сами же бояться правды по отношению к ним.
Закурив сигарету от горя, Лара сидела в каких то зарослях на старой дощечки, ощущая цветение растений.
Ей казалось, что весь мир озлобился на неё и никогда больше не простит.
Чужая, не нужная, потрёпанная женщина мотавшая срок, за то, что не совершала.
Кажется, лишь верёвка и мыло, наверное, станут для неё последними близкими друзьями.
Ближе только Смерть.
Второй раз в жизни, она закурила. Первый был намного страшнее, там в камере.
Единственная