в нее входить, тётка лиж сама подала свою попку мне навстречу, и я стал ее раком ебать быстро и с размахом, она стонала и говорила, что это плохо, и что не надо так, а потом сама начала в такт насаживаться на член и кричать: «Давай быстрее и сильнее, какая я же шлюха, отдаюсь племяннику».
Потом она замерла на члене и закричала на весь дом, и сорвалась с моего члена, и, развернувшись, посмотрела на меня затуманим взглядом и голая побежала в душ, я так и остался стоять со стоячим членом, и решил пойти за тёткой в ванную.
Зайдя в ванную, я увидел, как тётка моет свое лицо холодной водой, я подошёл к ней с зади, и тётка замерла, я стал совать свой член ей в ее дырочку, тётка повернулась и сказала: «Возьми крем, смажь мне в попку и войди в нее, я туда хочу».
Я взял крем и, смазав свой член, и капнув ей на попку, стал совать свой член, тётка замерла и ждала, когда я войду, и как только скрылась моя головка члена в ее анусе, она сама резко насадилась на мой член, я замер, и тётка сама начала двигаться своей большой жопой по моему члену, в попе тётки было узко, и я стал двигаться ей навстречу.
Тётка спустила свою руку к своей киске и стала ее тереть и ласкать себя и стонать, приговаривая: «Вот так, молодец, еще со мной, молодец, Эдик, трахни меня». Я стал ускоряться, и мы стали кончать вместе с тёткой, это было так хорошо, я был на седьмом небе. Кончив, я вытащил свой член и, поднеся его к раковине, помыл его, тётка так и стояла раком, приходя в себя. Я вышел и сел на кухне, через минуты три вышла моя тётка Алина в полотенце и села напротив меня, и мы стали с ней пить уже холодный чай, тётка мне сказала, что это наш с тобой секрет, и что мне надо уже домой, я спросил: «Повторим мы еще раз?».
Тётка подошла ко мне, скинула полотенце и нагнулась поцеловать меня, после страстного поцелуя она сказала: «Да, но чтоб об этом никто не знал».
Десять писем. Часть IV. На распутье (дневник Элли)