Категории: 18 лет | Зрелые
Добавлен: 06.06.2025 в 13:12
— она ж умная, к любому огурцу подстроится. Давай, быстренько, наклоняйся, когда еще такой случай представится!
— Да боязно мне, дядь Коль... — пролепетала Дашка, но спина ее уже подалась вперед, а круглая попка соблазнительно выпятилась, будто сама звала к действию.
Дядь Коля, приговаривая: "Не боись, я потихоньку", деловито задрал подол ее платья, обнажив упругие ягодицы, и стянул вниз белые трусишки, которые уже промокли от возбуждения. Его грубые пальцы тут же принялись ласкать округлые формы, то шлепая, то нежно поглаживая, а затем смело проникли между ног.
— Ох, и попец у тебя, Дашулькин... — восхищенно прошептал он, нащупывая пальцами ее киску. — О-о, да пизденка-то твоя совсем мокренькая, аж хлюпает! Вот мы сейчас как по маслу да и поедем!
Не теряя времени, дядь Коля приставил свой налитый член к ее влажному входу и, придержав ее за бедра, начал вводить потихоньку, чувствуя, как тугие стенки с неохотой, но все же принимают его толщину. Дашка сопела и постанывала, цепляясь пальцами за край тумбочки, но не сопротивлялась, а лишь глубже прогибала спину.
— Сейчас все будет, Дашулькин, ох... сейчас мы его пристроим, — утешал ее дядька, уже до половины погрузившись в ее узкий проход и начав равномерные, медленные толчки, с каждым движением проникая все глубже.
— Ох, тяжко то как... — пыхтела девчонка, но ее мокрые губы сами раздвигались, принимая его все охотнее, а внутри все сильнее сжималось от нарастающего удовольствия.
— Узенькая у тебя пизденка, Дашулькин... ух, ох... — кряхтел мужик, ускоряя темп. — Но так только лучше... туже... слаще...
Дашка и вправду вошла во вкус – её бёдра сами собой задвигались в такт дядькиным толчкам, всё смелее насаживаясь на его могучий стояк, а из её губ вырывались то тихие стоны, то прерывистые вздохи.
— Дядь Коль! — выдохнула она, едва успевая ловить воздух между мощными толчками, — давай-ка на кровать переберёмся, а то ноги у меня, будто пьяные, так и норовят подкоситься...
— Хех, дело говоришь, — хрипло рассмеялся мужик, с мокрым чпоканьем извлекая из неё свой разбухший «огородный инвентарь», — только уж, Дашуль, сверху будешь, а то я тоже устал, ноги не держут...
Он провёл её в спальню, где пахло сеном и старым деревом, мигом скинул штаны и улёгся на поскрипывающую кровать, выставив перед собой свой дымящийся от возбуждения агрегат, который так и подпрыгивал в такт его учащённому дыханию. Дашка же, не теряя ни секунды, стянула с себя платье, и теперь перед дядькой предстала во всей своей красе – высокая, стройная, с упругими грудями, которые так и норовили запрыгунт комуто в руки, и с той самой мокрой щёлочкой, что уже жаждала продолжения.
Она ловко взгромоздилась на него, словно оседлывая строптивого коня, и, приподнявшись на коленях, сама направила его багровый ствол себе между ног, медленно опускаясь, пока не почувствовала, как её внутренности снова раздвигаются, принимая его толщину. Сначала по чуть-чуть, потом всё глубже, пока, наконец, её попка не коснулась его лобка, и дядь Коля не застонал от того, как горячо и тесно её нутро обхватило его.
— А ты говорила, что не влезет, — усмехнулся он, с наслаждением разглядывая, как она, закусив губу, начинает двигаться вверх-вниз, то почти полностью освобождая его член, то снова погружаясь до самого основания. Его руки тут же ухватились за её прыгающие груди, сжимая их, щипля соски, отчего девка закинула голову и застонала ещё громче.
Дашка быстро приноровилась – то ускорялась, подпрыгивая на нём так, что кровать скрипела в протест, то замедлялась, водила бёдрами кругами, растирая его внутри себя, а потом
Бар в Бангкоке