ее рот своим членом и заставляя ее кашлять и задыхаться.
Мэг почувствовала его мягкую кожу, когда она коснулась ее нёба и ласкала ее язык, когда мужчина начал стонать. Она не пыталась сопротивляться. Она была слишком напугана, и что-то от любопытной девушки внутри нее заставило ее согласиться на этот грубый акт разврата.
Она стояла на коленях у ног майора, ее голова двигалась вперед и назад, заставляя ее язык скользить взад и вперед, покрывая его член своей ирландской слюной.
Она внезапно осознала, что другие мужчины очень близко к ней, также преклонили колени в какой-то странной форме поклонения. Армия рук ласкала ее везде одновременно, от волос и ее задницы до ее ног и ступней, но в основном вокруг ее ягодиц, пока офицер продолжал свою болезненную хватку на ее челюсти и насиловал ее рот, называя «Янки-пута».
Мег чувствовала себя атакованной волнами принудительного наслаждения от всех этих рук, исследующих ее обнаженную красоту Евы, в то время как ее сжатая челюсть убивала ее. Она была слишком занята борьбой за свое дыхание, чтобы думать о чем-то еще. Этот член во рту стал ее всей вселенной.
Она была так напугана и возбуждена, что не почувствовала особого прогорклого вкуса.
Мужчина, теперь уже громко хрюкающий, отпустил ее челюсть и схватил ее за волосы. Она почувствовала тягу от его захвата и изо всех сил старалась следовать за ним, пока он раз за разом бил ее лицом по своей промежности, хрюкая, как бизон во время гона.
Мег все еще чувствовала боль в челюсти, но она вернулась к своей фантазии о природе, пытаясь думать о чем-то другом, и ее мысли постоянно возвращались к Консуэло, которую она представляла себе как насилуемую скопом, пригвожденную спиной к пушке, среди взвода мексиканцев, которые держали ее распластанной и по очереди насиловали между ее ног, любуясь покачивающейся демонстрацией ее белых сисек под техасским солнцем!
Мег застонала от этого члена во рту, заставив свой язык энергично его массировать, а Майор застонал и продолжил использовать ее волосы как ручки, чтобы насиловать ее лицо, застонав все громче и громче. Она могла сказать, что он близок к точке кипения.
Представление о том, что Консуэло стоит голая среди мексиканских солдат, сильно возбудило Мег, которая внезапно осознала то, что всегда знала, но никогда не могла признаться себе: она почувствовала сильное влечение к Консуэло.
Этот майор продолжал громко хрюкать, получая удовольствие, одновременно дергая ее за волосы и ударяя ее лицом о свои широко расстегнутые брюки, заставляя ее доставлять ему удовольствие.
И пока он это делал, Мег поняла, что ей бы очень хотелось поцеловать Консуэло и узнать, каковы на вкус ее соски. Ей бы даже хотелось увидеть, как Консуэло берет мексиканские члены в своей прекрасной певучий рот, и как ее красивое лицо обрызгивается их республиканским кремом безнравственного блеска.
Вот тогда майор кавалерии зарычал и изверг бурный поток, который Мег была вынуждена горько проглотить, чтобы продолжать дышать. Она почти потеряла сознание, но почувствовала дикий трепет, представив, как Консуэло делает это — глотает сперму отвратительного мексиканца, стоя на коленях в славном показе своей аристократической красоты, обнаженная, как Ева, среди всех этих синих мундиров.
Майор закричал: «Ааааахх- аааааххррррннн сень, ор, и-та!», когда облегчённо опорожнился в её рту.
Как только он вышел из нее, он отпустил ее растрепанные волосы, отступил назад и спрятал свой ослабевающий член обратно в брюки, которые быстро застегнул, пока приводил себя в порядок, а сержант кавалерии предложил ему бутылку агуардьенте.
Майор улыбнулся и кивнул Мег с тем же вежливым выражением лица, словно они были на маскараде и просто танцевали вместе.
12 апреля