бьёт вглубь, как её тело продолжает сжимать его судорожно, не отпуская, как Алёна вцепляется пальцами ему в плечи, выгибается, вся дрожит и, уже почти всхлипывая, впечатывается в него, не в силах остановиться.
Они оставались так несколько долгих мгновений, оба сбивчиво дыша, как после бега, в комнате висела густая, липкая тишина, и только учащённое дыхание, сердцебиение в висках и тепло внутри напоминали о том, что сейчас произошло.
Потом, не глядя ему в глаза, Алёна медленно соскользнула с него, будто выжатая до предела, натянула на себя одеяло, прижалась спиной к мужу, вся ещё дрожащая, сердце колотилось в груди так, что казалось — его должно быть слышно даже сквозь ткань.
Николай молча обнял её за талию, прижал крепче, не говоря ни слова, и оба лежали так ещё какое-то время, каждый в своих мыслях, которые, впрочем, были слишком спутанными и не хотели складываться в ясную картинку.
Тело брало своё.
Тепло одеяла, усталость после дня, после бани, после секса — всё сплелось в одно вязкое, тёплое, и сон, подступивший внезапно, оказался сильнее тревожных мыслей.
Постепенно дыхание у обоих выровнялось, движения замерли, и вскоре они уже спали, вымотанные, обнявшись, в той же самой постели, где день назад началась совсем иная история.
Как я с хачиками еб$лся