— Ладно, сначала смотрим Глашу, - жена недовольно поморщилась. – Перед своей записью скажу… предисловие. Если не будете ржать, посмотрим мою вместе.
Таня запустила воспроизведение.
— Я была дочерью лавочника. Прекрасно понимала, какая я красавица, и как парням нравится моя большая грудь… - только глядя запись, заметил насколько спокойно и уверенно Катя чувствует себя обнажённой. И не просто описывает персонажа, а словно вспоминает нелёгкую судьбу.
Мы прослушали Танины размышления, предложения Кати и перешли к сценам секса. Уже был готов к тому, насколько иначе всё выглядело со стороны, но сейчас жена и дочь смотрели, как я раздеваю и ласкаю другую женщину. Мой персонаж, конечно… Не я сам!
— Толик, переоденьтесь. Пакет у лестницы. Глаша, поиграй со своей грудью. Сначала лениво, скучающе. Постепенно заводишься…
Женщина сминала свои мягкие груди, выгибала бёдра…
— Катька, ты прелесть! - прошептала жена. – Даже я завожусь.
— Сильно не увлекайся. Ты не особенно страстная… - по Катиному лицу скользнуло разочарование, но движения и мимика стали более сдержанными. Как это у неё получается?
Вот, началось самое главное. Мы целуемся, валимся в постель, Глаша брезгливо заталкивает в рот вялую сардельку…
— Муж и жена! Верю! Верю! – Оля злорадно рассмеялась.
Неуверенные попытки Исидора хоть как-то себя проявить подавлялись в самом прямом смысле огромными тяжёлыми ягодицами, которые занимали весь экран.
— Впервые себя там вижу, - фыркнула Катя, когда мои пальцы робко посягали на её сморщенную дырочку. – Настолько подробно…
— Без усов и бороды отказываюсь сниматься! – решительно заявил я, увидев собственные нелепые гримасы, изображающие оргазм.
— Разумеется, - согласилась Таня. – Но именно такие эмоции были необходимы для Исидора. Кстати, когда он начнёт доминировать, мимика у него тоже изменится.
Надеюсь на это. Мокрый жалкий член замер под женской ногой, выдавив из себя мутную каплю, и запись остановилась.
— Великолепно! Шикарно! – Оля и Маша захлопали в ладоши. – Последний кадр – шедевр!
— Странно наблюдать себя со стороны, - Катя скромно изобразила поклон. – Утешает лишь, что это не я, а Глафира.
Подозреваю, Таня специально придумала эту отговорку, чтобы меньше смущать нас.
— Совершенно верно, - кивнула девушка. – Ещё один важный момент. Если заметили – основные персонажи выступают лишь фоном. Продвигают сюжет, казалось бы, второстепенные. Дочь меняет отношения родителей, Адель перестраивает иерархию в семье, вынуждая Исидора доминировать. Такая неоднозначная роль агрессивной мазохистки. Спасибо Анатолию, который помог создать условия для сцены с Аделаидой. Оля, не передумала смотреть вместе со всеми? Говори своё предисловие.
Бля-а-а-а! Какая подача материала! Как она сумела так… выкрутить? …отмазать? …объяснить?
— Примерно это я и хотела сказать, - скромно заметила жена. – В некоторые моменты я сама испытывала неловкость, но вспоминала, что это не я…
Растерянная женщина в необычном платье, которая лепетала перед камерой, уже не казалась мне женой. Хотя ещё помнил слова Тани, что мы не умеем играть роли, лишь раскрывая то, что в нас есть. Реалити-шоу, мать его! И "костюмированность" его заключается не в одежде девятнадцатого века! Да и сами происходящие события! Конечно же, они не повторяют реальных событий, но…
— Я… Я постараюсь вести себя сдержанно.
— Не постараешься. Ты будешь вести себя сдержанно! – вот, сейчас она вытащит… Тогда смотрел на жену и не заметил, что Таня держала пробку перед объективом.
— Ого, бля! – выдохнула Катя.
— Мам, она в тебя влезет? – прошептала Машенька.
— В маму не влезет, - спокойно пояснила Оля. – Но Адель… сама этого хочет!
Нет, тогда передо мной она сама этого хотела! Она сама выворачивала сфинктер желая получить этот огромный изогнутый конус!
Мой самый лучший друг, первый опыт с ним.