стоял за ней спокойно — уверенный, медленный, руки всё ещё скользили по её спине, по волосам, по талии, словно напоминая: ты моя. Сейчас. И будешь.
Он чуть наклонился, губы скользнули по её уху — тёплый, хриплый шёпот:
— Запомни, Леночка... когда я пишу тебе — ты приходишь. Без отговорок... без пауз. Всегда.
Алёна всхлипнула, дрожа, голос был сорванным шёпотом:
— Да... я... буду... всегда...
Семён усмехнулся тихо, удовлетворённо.
Пальцы легко погладили её по голове, по волосам — короткий, почти нежный жест, но в нём чувствовалось владение.
Потом он медленно выпрямился, голос прозвучал твёрже:
— А теперь... поднимайся. Приведи себя в порядок. Платье поправь.
Голос был спокойный, уверенный — без тени сомнений: теперь она должна выполнять, подчиняться.
Алёна вздрогнула, на дрожащих ногах начала медленно подниматься.
Колени почти не держали, руки искали опору на столе, сердце билось в горле.
Платье было задрано — она опустила его трясущимися пальцами, грудь всё ещё пульсировала в бешеном ритме.
Щёки пылали — но в груди, в животе, внизу — только сладкая дрожь, ощущение того, что она принадлежит.
Семён смотрел на неё спокойно — чуть усмехнулся, выждал пару секунд, любуясь этим зрелищем — разбитая, пылающая изнутри Алёна, сломанная, ведомая, но готовая подчиниться.
После этого он медленно развернулся — тяжёлый шаг, уверенная походка — прошёл в соседнюю комнату, дав ей возможность привести себя в порядок.
Палочка-выручалочка