судя по всему, было хорошее утро и потому никакого негатива за завтраком не транслировалось, даже в сторону художника-побирушки, как называл меня папа с определённой долей юмора.
— Ну что, ты опять сегодня на пристань сын?
— Так да.
— Покупают хоть у тебя чего?
— Не жалуюсь, мне хватает (я натянуто улыбнулся)
— А то я думал, может ссудить тебе на холсты сотню другую.
— Было бы не плохо.
— Давай, отправлю.... Только пообещай мне пообщаться с моим братом, дядей Колей Басаргиным, о преимуществах профессионального строительного образования. У него терпения по больше, может объяснит тебе чего...
— Тогда не надо пап, я как ни будь сам.
— Напрасно ты упрямишься. Я ведь всё равно до тебя донесу.
А дальше последовала очередная тирада минут на двадцать, которую я привычно пропускал мимо ушей. Лишь молча кивая в ответ и делая вид, что со всем соглашаюсь, я наблюдал за ловкими движениями прислуживающей нам за столом Марьям, пока не заметил напротив Нелли тупо уснувшую с ложкой в руках.
«Вот же умаялась бедняжка – спит за столом. Палево, однако. Как бы Софья ни спросила, чем родное сердце ночью занималось?»
Мачеха, словно прочитав мои мысли, подошла к спящей дочери сзади, бесцеремонно растолкала её и строго прошипела на ухо, несмотря на тихий тон и работающий телевизор, мне почти всё было отчётливо слышно.
— Ты ведь не на вечеринку ночью таскалась? Я тебя не отпускала!
— Нет, мам.
— И чем занималась, Совушка?... что спишь тут на ходу.
— Что, чем мам? У Марьям своей спроси, чем?
— Я о твоём же будущем заботилась, неблагодарное ты дитя... и это, между прочим, не бесплатно.
— Спасибо, но я справлялась и сама... Я хотела потусоваться, мам.. . с чего бы меня там должны были трахнуть?
Глаза Софьи блеснули от гнева, и она, наклонившись над самым ухом дочери, злобно подытожила:
— Да с того милая, что ты у меня и трезвая то слаба на передок.. . так что в нашем случае даже то, что просто могли, маму совсем не устроит. Ты ведь помнишь, что вечером мы ужинаем с Зелимханом?
— Да мам.
— Что бы к вечеру сияла как новенький доллар.
«Да уж, какая прекрасная новая традиция – семейные завтраки с унижением и моральным опиздюливанием. Класс! Где подписаться на абонемент?»
От такого лютого утреннего пиздеца меня неудержимо пробирало на нервный смех, чего отец, уже заканчивавший свою речь, вообще не понял и взбеленился уже не на шутку:
— Смешно тебе меня слушать? Смотри, так и будешь по каютам у старых бабок мелочь себе на карандаши сшибать!
«Да уж лучше так, чем на стройке твоей горбатиться.»: подумал я, но вслух ничего не сказал. Встал, поблагодарил прекрасную Марьям за вкусный завтрак и вышел из гостиной вон.
До автобуса в город оставалось сорок минут и мне уже пора было выходить. Я натянул спортивки, худи, запрыгнул в кроссы и прихватив свою сумку зашагал по просёлку вверх. На вершине подъёма остановился чуть отдышаться, когда со мной поравнялся брутальный Гелик, совершенно внезапно, цвета перламутрово-розовый металлик.
Ветровое стекло опустилось и за рулём этого странного Мерседеса обнаружилась уже знакомая мне Татьяна.
— Художник, привет! В город?
— На остановку.
— Садись подвезу.
Хотя времени, чтобы успеть на автобус было достаточно, упрашивать меня Татьяне не пришлось. И ещё бы, ведь из её машины так приятно пахло, кожей, дорогим парфюмом и чем-то животным, дико притягательным, кроме того, меня просто на раз покорили крупные Танины сиськи без лифа, плотно обтянутые майкой «рогаткой».
— Спасибо. (я замер уставившись на соски, проступающие через ткань... так, будто их за минуту до этого, специально для меня, надраконили пальцами)
Приключения Буратины. Часть 1.