как мужчина, который больше не боится. Она отвечала, сначала сдержанно, потом — с нарастающей тоской, будто в каждом движении старалась остановить время.
Их тела двигались в унисон. Как будто каждый изгиб — признание. Каждое касание — молитва. Каждое слово — только дыхание.
— Ты чувствуешь меня? — прошептала она, сжав его бедра.
— Я внутри тебя, — ответил он. — И я останусь.
— Навсегда?
— Пока всё не стихнет.
И когда всё слилось — плоть, память, боль, — они не разомкнулись. Лежали вместе, как обугленные корни, переплетённые в пепле мира. Он смотрел ей в глаза. А она — в его. Их лица были близко, как никогда. Как будто были созданы, чтобы видеть только друг друга.
Утром Лены не было. Лестница внизу — пустая. Следы — исчезли. Он не искал. Она не спрашивала. Они остались в своей крепости — на высоте, где никто не достанет.
Теперь он спал, положив голову на её грудь. А она гладила его волосы, не как сына. Как мужчину. Своего. Последнего.
Мир внизу продолжал разлагаться. Зомби шли, не глядя вверх. Они больше никого не искали. Потому что то, что искали — осталось там, где нет звука. Где всё растворилось в огне и коже.
Иногда любовь — это не спасение. Это решение. И если всё вокруг сожжено, ты выбираешь гореть вместе.
Работа