будет в том, что мы будем делать что-то с людьми, кроме нашего партнёра. Это сделает игру совсем другой; гораздо более захватывающей».
Моей первой мыслью, когда Ким начала говорить, было, что одной игры достаточно, но затем я подумала, что, может быть, вторая игра могла бы быть весёлой. Я посмотрела на Ким и сказала: «Мне не нравится последнее изменение правила. Мы с Джоном становимся всё ближе с каждой встречей. Я не хочу, чтобы какая-либо другая девушка делала что-то с ним, кроме меня. Понимаешь?»
Ким рассмеялась и сказала: «Я знала, что ты никогда не согласишься на это, так что это правило мы не изменим — только с нашим партнёром, но это значит, ты сыграешь, правда?»
Ким заманила меня в ловушку. Сказав «нет» одному правилу, я как бы сказала «да» остальным. Я сказала: «Прежде чем я скажу «да», мне нужно спросить Джона, согласится ли он на новую игру и новые правила. Я позвоню ему завтра. И, кстати, кто будет играть?»
Ким ответила: «Я тоже об этом думала. Я не хочу звать Сью, потому что знаю, что она никогда больше не согласится на такое; она была так напугана. Я уверена, что Шэрон и Боб сыграют. Им действительно понравилась игра. Может, только три пары; мы могли бы сделать новый спиннер с кругом, разделённым на трети. Если позвать нового человека, я немного боюсь, что мы можем пригласить того, кто не справится с новыми правилами. Так что, думаю, только три пары из первой игры.
О, да, ещё одно. Во второй части у нас будет только три предмета одежды — обувь и носки, шорты и топы. Я думаю, было бы здорово, если бы партнёр снимал предмет одежды с проигравшего».
Я рассмеялась и сказала: «Ким, ты просто ужасна… как ты можешь придумывать всё это?»
Ким ухмыльнулась.
На следующий вечер я не была уверена, что делать. Я почти согласилась играть, даже не спросив Джона. Ему, кажется, понравилась первая игра, но эта игра собиралась зайти на шаг… или на много шагов дальше. Я подумала: «Как только он ответит на звонок, я выпалю, что мы собираемся играть во вторую игру с немного другими правилами, и я просто знаю, что он хочет играть».
Я набрала номер общежития Джона, и, когда я попросила его, мне сказали подождать. Через несколько минут я услышала его голос: «Алло».
Я ответила: «Это Линда. Как дела? У меня есть…»
Джон перебил: «Линда, я так рад, что ты позвонила. Книги в этом семестре для меня намного сложнее, и тренировки по плаванию становятся интенсивными. Мне нужен был перерыв, чтобы выйти из депрессии, и ты позвонила. Как ты узнала, что я хотел услышать твой голос?»
Я ответила: «Ты всегда хочешь слышать мой голос, правда, Джон?» И мы начали говорить о школе и всяком разном. Каждый раз, когда я хотела поднять тему второй игры, Джон уводил меня по другому пути. Я знала, что звонок скоро закончится, и мой план с Джоном провалился.
Мы замолчали на секунду, и Джон спросил: «Линда, ты звучишь здорово, и я очень по тебе скучаю, но что-то не так? Ты звучишь как-то иначе».
Я подумала: «Какой же я супер-клутц. Я должна сказать ему правду». «Джон», — выпалила я, — «Есть кое-что, и я не знала, как это сказать. Ким хочет сыграть во вторую игру по её правилам. Я сказала, что не буду играть, если ты не согласишься, но я вроде как сказала, что мы сыграем. Мне так стыдно и я злюсь на себя за то, что пыталась быть такой хитрой. Прости».
Дождливый день