Карсон убрал свои вещи в рюкзак, пока Эмми пошла заказывать пиццу. Хотя он с нетерпением ждал их время после учёбы, его начали одолевать бабочки в животе. Он не нашёл смелости спросить о предполагаемой одежде для плавания в классе, а теперь казалось поздно поднимать эту тему. Её родителей не было дома, что было плюсом в плане его готовности, возможно, раздеться, но ментально это всё ещё был огромный барьер.
Пока ждали ужин, Эмми повела его в гостиную, где они развалились на диванах и вели бесцельную беседу на разные темы. Многое касалось их семей и детства. К удивлению Карсона, у Эмми было двое старших братьев и сестёр, уже съехавших из дома, причём сестра должна была выйти замуж через месяц. Словно предугадывая его вопрос, она сказала, что свадьба не будет нудистской.
— Неа, — сказала она. — Уверена, они думали об этом. Но, честно, слишком много родственников и друзей, которых они хотят пригласить, не одобрили бы такой формат.
— Наверное, для некоторых это было бы испытанием, — сказал Карсон, ухмыляясь при этой мысли.
— Не то чтобы в этом было что-то плохое, — сказала она. — Я была на паре нудистских свадеб за эти годы. Очень весело. Думаю, они просто решили компенсировать все эти свадебные наряды медовым месяцем, где можно будет обойтись без них.
— Круто, — сказал Карсон. — Что очень удобно для медового месяца.
— Как так?
Карсон покраснел от её, казалось бы, невинного вопроса. Он думал, что смысл его шутки очевиден. Ему было неловко объяснять.
— Ну, знаешь, — сказал он, подыскивая вежливый способ выразиться, пока она смотрела с невинным видом. — Молодожёны обычно много раздеваются.
— Правда? Зачем?
Карсон заподозрил, что за её серьёзным лицом Эмми нарочно его дразнит, чтобы смутить. И это работало.
— Ну, чтобы, знаешь, скрепить брак и всё такое, — слабо сказал он.
Эмми наконец рассмеялась. — Поняла, — сказала она. — То есть, будучи голыми, им проще заняться этим в любой момент.
— Ага, — сказал Карсон, отчаянно надеясь, что темнота комнаты скрывает его покрасневшее лицо.
— Уверена, они воспользуются обстоятельствами, — сказала она. — И я просто шучу над тобой.
Карсон поражался этой девушке — нудистке, которая так свободно говорит о сексе. Это была пугающая комбинация, с которой он раньше не сталкивался. Возможно, в колледже это изменится, но пока она явно была в выигрыше.
Звонок в дверь спас его от дальнейшего смущения. Её поддразнивания, однако, мало помогли успокоить его тревогу о том, что может произойти после ужина.
Ужин, к счастью, был расслабляющим, и разговоры держались подальше от тем наготы и секса. Эмми дала удивительно проницательные и порой язвительные комментарии о многих давних одноклассниках Карсона. Он был впечатлён, как хорошо она, проведя в школе всего семестр, разобралась, кто притворяется, а кто искренен.
— Такие люди везде, — сказала она, доедая очередной кусок пиццы с пепперони.
— И кем ты считаешь меня? — спросил Карсон.
Эмми подняла бровь, понимая, что он поставил её в неловкое положение. Но она приняла вызов.
— Ты не притворяешься, — сказала она. — Ты в ладу с собой и с тем, чего хочешь, даже когда тебе это некомфортно.
— Звучит почти как предсказание из печенья с судьбой.
Эмми улыбнулась. — Окей, это было довольно расплывчато, — признала она. — В общем, я думаю, что ты нормальный и не делаешь что-то только потому, что другие этого хотят. Ты прокладываешь свой путь, и те, кому ты нравишься, либо принимают тебя, либо остаются позади. Это хорошо.
"Память"