Лена, 20-летняя студентка, паниковала. Зачёт по электротехнике — пиздец-амбец, причём полный - тягомотная хрень, а доцент Сергей Никифорович — зверь, по слухам, сдирает три шкуры. Подруга Маша пугала: «Он девок завалил, а потом предлагал “договориться” в постели». Учить? Да ну, на хер. Трахаться с этим старым хреном? Фу, ни за что, он же жирный, лысый, вонючий. Лена решила откупиться бабками — конверт с тысячей евро, выпрошенный у мамочки, должен решить вопрос.
Вечером она стояла перед его дверью, в голубом платьишке, что еле прикрывало жопу. Ноги загорелые, длинные, декольте глубокое, сиськи второго размера торчат, новый бюстгальтер на тонких лямках. «Похер, главное — получить зачёт», — думала Лена, звоня. Дверь открыл Сергей Никифорович, выряженный, как на свадьбу: синий костюм, красный галстук, воняет одеколоном на весь коридор. Живот конечно втянул, но пузо всё равно торчит. Глаза его полезли на лоб, когда он увидел её сиськи и ноги. Щёки покраснели, слюна потекла — амбец, дед почтив агонии.
— Проходите, милая прелесть Елена, — пробормотал он, пялясь на её декольте.
Лена вошла, оглядев хату — срач, как в музее СССР: старый ковёр с оленями, мебель допотопная, запах пыли и пота. «Трындец, тут баба сто лет не была и не убирала», — подумала она, садясь за стол. Доцент начал свой обычный тупой трындеж про токи и цепи, расхаживая, как в аудитории. Лена скучала, накручивая локон на палец, пизда чесалась от нервов. «Когда он заткнётся?» — злилась она.
Через пять минут он полез в ящик за деталями, бормоча про двухполюсники. Лена конечно в конце-концов не выдержала:
— Сергей Никифорович, хватит. Я не за этим пришла. Вот, возьмите за зачёт.Тут по честному, - она протянула конверт, смущённо глядя в пол. Он нахмурился:
— Кукушкина, за кого вы меня держите? Я не продажный!
Лена опешила, а он продолжил: «Но смелость ваша впечатляет. Давайте зачётку, поставлю зачёт просто так!
Она, в шоке, сунула зачётку. Доцент расписался, ухмыляясь, оставив дату пустой. Лена выдохнула, напряжение спало, собралась свалить. Но он, сука, не хотел её отпускать. «Елена, может, чайку?» — предложил, глаза блестят, ширинка топорщится. Лена хмыкнула: «Ладно, пять минут». И тут началось.
За час до её прихода Сергей Никифорович дрочил, представляя Лену. В голове — она на коленях, сосёт его хуй, сиськи трясутся, пизда мокрая. Он кончил в руку, но член всё равно стоял. «Ща она придёт, и я её уломаю», — мечтал он, брызгаясь одеколоном. Одиночество его достало, баб не было сто лет, а студентки, сексуальные негодяйки в супер-мини, снились каждую ночь.
Сели пить чай, он подвинулся ближе, колено «случайно» тронуло её ногу. Лена чуяла его похоть, но сидела, улыбалась — зачёт в кармане, чего бояться? «Елена, вы такая... яркая», — мямлил он, пялясь на сиськи. Она хихикнула: «Спасибо, Сергей Никифорович». А в башке: «Дед, не трынди, вали домой». Но его рука легла на её бедро, и Лена замерла. Пизда, сука, намокла — не от него, от власти. Она сейчас знала главное: он её хочет, а она может крутить им, как хочет.
«Может, договоримся... поближе?» — выдавил он, потея. Лена прищурилась: «А что вы хотите, доцент?» Он покраснел: «Ну... вы же понимаете». Она встала, подошла к нему, задрав платье: «Хотите это?» Пизда под трусами блестела, он ахнул, член в штанах рвался. «Да, Елена, о боже, я в ауте», — простонал он.
Лена скинула платье, осталась в трусах и лифчике. «На колени, доцент», — скомандовала, хихикая. Он, как щенок, упал, уткнулся лицом в её пизду, нюхал, лизал через ткань. Трусы намокли, она стянула их,
Кое что о строгих мужчинах и непослушных юношах