Когда Сара вздрогнула, Оуэн стиснул зубы, остановив все движения, включая дыхание, пока ее напряженные мышцы не расслабились. Он снова вытащил пластиковую крышку, надеясь, что принес больше пользы, чем вреда. Сара по-прежнему ничего не говорила, но властная интуиция, побудившая его воспользоваться тампоном, продолжала мягко направлять его.
Оуэн достал из ящика деревянного шкафчика мягкую тряпку и намочил ее теплой водой в раковине. Он заткнул раковину и, дождавшись, пока она наполнится, приступил к своей новой задаче. Медленными, осторожными движениями он вытер тряпкой кровь с ног Сары, и когда ее плач прекратился, она закрыла глаза. Он двигался медленными круговыми движениями, проводя тряпкой по незнакомому ландшафту ее вульвы и лобка, по мере необходимости освежая мочалку. Он стянул с ее ног остатки шорт и трусиков, убедившись, что на них больше не осталось крови. Он завернул ее одежду в полотенце и сложил стопкой в углу.
Оуэн взял Сару за руку, и теперь ее лицо лишь слегка исказилось, как будто она была смущена каким-то новым событием, но не сопротивлялась. Он осторожно и благоговейно обернул полотенце вокруг ее талии, прежде чем вылил из раковины розовую воду.
Сара почувствовала, как ее сердце забилось быстрее, когда теплые руки коснулись ее собственных. Эти пальцы не были тонкими, как у ее лучшей подруги, и не были покрыты огрубевшей от старости кожей. Голос был явно мужским и очень знакомым. Даже когда в ее сознании вспыхнула неоновая вывеска "процесс исключения", ей было трудно смириться с тем, что Оуэн находится с ней в комнате. Ее дыхание было поверхностным и почти паническим, но ощущение его нежных рук на ней, медленная целеустремленность, с которой он накрывал ее, быстро успокоили ее. Он встал позади нее, обхватив ее руки ладонями вверх, и подставил их обоих под струю теплой воды. Сара почувствовала странное тепло в груди, напоминающее о безопасности и заботе матери, уложившей ее в постель.
Возможно, самой тревожной чертой этого момента было то, что она не испытывала страха. Почти пуританские представления ее родителей о приличиях кричали о том, что он не должен ее видеть, но в глубине души она чувствовала, что Оуэн никогда не причинит ей вреда. Она доверилась ему и позволила помочь ей.
Она позволила направлять себя и улыбнулась, ощутив прохладу мыла для рук, выдавленного на ладонь, и пенное прикосновение пальцев к ладони. Вода снова потекла по их рукам, и Сара была опасно близка к тому, чтобы признаться самой себе, что любит этого мальчика. Свежим полотенцем он вытер их руки и ее заплаканные щеки.
Оуэн продолжил вытирать их полотенцем, но обратил внимание на пятна крови в тех местах, где она сидела и к которым прикасалась. Он встретился с ней взглядом в зеркале, и уголки его рта приподнялись от раскаяния.
— Мне жаль. - тихо прошептал извинения Оуэн, нежно сжав ее руки, прежде чем уйти, оставив ее одну в ванной. Он хотел бы сказать гораздо больше, но его голос дрогнул от одного этого извинения.
Оуэн и Сара встретились взглядами в зеркале над раковиной. Никто из них больше не произнес ни слова, но что-то в воздухе изменилось, и это был не запах чистящего средства, которым он пользовался. По изгибу их бровей, по тому, как были сжаты челюсти, по тому, как синхронно они дышали, казалось, было ясно, что теперь все будет по-другому. Оуэн открыл рот, чтобы что-то сказать, но все слова, которые он знал, мгновенно испарились. Он наблюдал, как Сара приоткрыла дверь ванной и выглянула в коридор, чтобы убедиться, что все чисто. Его сердце бешено
Весна пришла!