я приехал. Поняв, что навсегда сморщила лицо. Увидев чемодан, тут же спросила если у меня еда или водка. Не получив положительного ответа, она, развернувшись побрела в квартиру.
— Вот поганец, опять...ик...расстраивает меня.
Я прошёл мимо мужика и переступив через порог оказался в том самом доме, что был 10 лет назад. Все в грязи, в плесени и мусоре, не то, что в было в комнате с радугой.
Из трёх комнат, две были заселены постояльцами (Михаилом того, что я встретил на пороге и Григорием, он был бывшим дальнобоем и еле помещался в дверном проёме). В третьей обитала мать.
Время спустя я понял, что оба постояльца по ночам навещали мою маму и вновь и слышались звуки «дружбы». Мне же не оставалось ничего лишь как спать на раскладушке на кухне у балкона, где каждый день мог видеть ту самую радугу.
Шло время, мамины друзья на меня внимания почти не обращали, а я старался не попадаться им на пути, но постоянно везти не могло...
Как-то раз, Григорий выиграл в лотереи и купил на всех три бутылки водки. И хотя алкоголь я не любил, не смотря на мои отказы, за малоприятными разговорами о чести, мне пришлось выпить два стакана. Что и увидела мать. Она пришла в бешенство, которое по силе свой не сравнится ни с чем, что я мог видеть до этого.
Опишу кратко себя. Метр восемьдесят, но худой как лист. Пресса нет, да и мышц тоже, короткая стрижка, не красивый и особо не привлекательный. Весь в деда.
Мать схватила меня и вытолкнула в другую комнату, не смотря на уговоры её друзей по типу «пусть пьёт!». Она повалила меня на пол и стала бить ногами по животу, называя меня последним человеком и дураком.
Затем перевернув, она приказала мне встать на колени, прислонившись к старому прожжённому креслу.
Схватив ремень одного из своих друзей и оголив мои тощие ягодицы. Мать пришла в изумление. «Ты убожество» — сыпала она ругательствами. Замахнувшись, по моему телу прошло жжение, затем ещё одно и ещё. Мать полосовала меня ремнём. Хотя и был на две головы её выше, но кричал и плакал как маленький ребёнок.
Выпоров меня около 15 раз, она бросила ремень в сторону. Приказав в зубах притащить его обратно. Я какое-то время лежал на полу, не в сила прийти в себя.
Этот случай окончил мою спокойную жизнь. Григорий и Михаил стали пользоваться моей невозможностью дать отпор. Григорий часто запирал меня в ванне, заставляя делать ему массаж, в т.ч. и простаты. А Михаил, как и мать любил полосовать своим ремнём в том числе и по моим больным местам, в области гениталий.
Наконец в один из дней, мать с чего-то решила, что последний бутерброд со стола стащил именно я. Не найдя меня по комнатам, она забралась на чердак, где я обустроил себе домик, в виде шатра.
— Ты совсем...ик, охуел? — не разборчиво сказала она. Она была пьяная, как и почти всегда. Я сидел молча не понимая, о чем идёт речь. Она схватила натянутый мною шатёр и сломала его, раскидав по сторонам мои укрепления, сев на стул, который был мой импровизированной башней.
— Что ты молчишь?! — рявкнула она на меня, допивая бутылку и закашлявшись. Я без реакции смотрел на это. Она вытянула ноги, с командой «целуй!».
Я был готов? — я думал так она станет добрее, я стал аккуратно целовать её голые ноги (она была в шортах), облизывая её пальчики.
Она лишь громко рассмеялась.
— Ты ничтожество! Тварь! — сказав это, она ударила ногой мне по лицу. Я упал и снова
Я молюсь вам на коленях!