— Так ты предпочитаешь, чтобы я жила с мужчиной, который сделал мою мать беременной, а потом сбежал, вместо того чтобы поступить правильно и жениться на ней? С мужчиной, который в течение следующих двенадцати лет не внес ни цента, чтобы помочь маме в воспитании дочери? С мужчиной, который позже вернулся в ее жизнь и украл ее - и меня - у единственного отца, которого я знала?
— Ты предпочитаешь, чтобы я жила с человеком, чья жизнь настолько секретна, что я не могу даже отправить тебе или папе рождественскую открытку из-за страха, что кто-то узнает, где мы живем? Человеком, который не позволял мне общаться с одноклассниками, потому что они могли бы случайно рассказать кому-то, где мы живем? С этим человеком?
— Вот этот человек - Мэтт Кинг - мой настоящий отец, — почти крикнула она, вставая и поднимая меня на ноги. — Человек, о котором ты говоришь, был просто донором спермы. У него и мамы теперь другая семья, семья, в которую я не вписываюсь. Вот почему я здесь, а не там.
— Я думала, что, воссоединившись с тобой и папой, я смогу иметь семью, в которую я вписываюсь. Но, похоже, я ошибалась.
— Спасибо, что пригласили нас, но я не думаю, что мы останемся на чай.
Она сдерживала слезы, доставая из сумки подарок в упаковке и кладя его на стол. Она купила бабушке красивую шаль, которую аккуратно завернула в серебристую бумагу с рождественским рисунком. В подарке также была милая открытка, в которой она описала свои воспоминания о времени, проведенном с бабушкой, прежде чем ее увезли.
— С Рождеством, бабушка, — сказала она, когда мы собирались уходить. — Прости, что вторглась в твою жизнь. Это больше не повторится.
— Из того, что ты сказала, ясно, что ты знала о романе мамы и Джима и была соучастницей их плана похитить меня и исчезнуть в ночи. Также ясно, что ты знала, где они скрывались, и что ты все это время поддерживала с ними связь.
— Судя по всему, этот контакт был настолько свежим, что ты также знала о моем приезде сюда, и вы вдвоем договорились, что я останусь у тебя. Вы обе, должно быть, были очень рассержены, когда узнали, что я осталась с папой. Настолько рассержены, что, зная, где я нахожусь, ты даже не потрудилась позвонить мне. Вместо этого ты ждала, пока я приду к тебе, чтобы попытаться унизить папу и разорвать меня на куски.
— Ну, как скажет тебе муж твоей дочери, я уже достаточно взрослая, чтобы терпеть подобную чушь от кого бы то ни было. Ни от него. Ни от мамы. И уж тем более не от тебя. Если это пример того, что меня ждало бы, если бы я приехала сюда прямо из аэропорта, когда прибыла в город, то я рада, что сначала пошла к папе и приняла его приглашение остаться с ним в нашем старом доме.
Ей удалось сдержать поток слез, пока мы не сели в машину и не уехали от дома ее бабушки. Ее рыдания были настолько сильными, что мне пришлось остановить машину после первого поворота, чтобы обнять ее и утешить.
«Как человек, который был так близок другому человеку в течение первых двенадцати лет своей жизни, может быть таким бездушным?» - спросил я себя, обнимая ее. - «Наверняка Ирэн могла бы отложить в сторону свою неприязнь ко мне настолько, чтобы понять, что ее внучка нуждается в ней в своей жизни?»
По дороге домой из дома Ирэн Хорсман мы остановились
Рампа. Часть 8.