мы ждали, что это произойдет, нам нужно было зарегистрировать ее на получение пособия по безработице, чтобы она могла прожить, пока из Перта пришлют документы о зачислении в университет. Я сказал ей, что с удовольствием буду ее поддерживать, пока это произойдет, но она настаивала, что должна быть самостоятельной. Она также считала, что теперь, когда она стала совершеннолетней, должна вносить свой вклад в содержание семьи.
Однако регистрация для получения пособий оказалась более сложной, чем мы оба предполагали. Ей пришлось предоставить не только свидетельство о рождении, но и документы об удочерении, в которых ее имя при рождении, Хорсман, было связано с именем Оливер, указанным в ее водительских правах. Этот процесс занял почти два месяца, в течение которых мы бегали между государственными и федеральными ведомствами, прежде чем ее выплаты были, наконец, одобрены.
Однако в каждой туче есть серебряная подкладка, и наша борьба за подтверждение личности Шелли дала нам информацию, которую мы искали. Мать Шелли указала ее отца, Джеймса Реджинальда Френча, в свидетельстве о рождении дочери.
Эта маленькая деталь пазла в конечном итоге привела нас к тому, что три с половиной года спустя Шелли получила премию Австралийской ассоциации новостных СМИ и начала карьеру в телевизионных новостях. Это также послужило основой для романа, который я написал несколько лет спустя.
Ни в том, ни в другом случае Джеймс Реджинальд Френч/Дэвис/Оливер/??? не был предметом наших историй. Но к тому времени, когда мы завершили наше исследование, мы оба поняли, почему он так боялся быть узнанным. Те, с кем он был связан, не задумываясь, разорвали бы его и его семью на мелкие кусочки, если бы только смогли их достать.
— --oooBJSooo---
— Что бы ты ответил, если бы я сказала тебе, что подумываю сменить имя? — Спросила Шелли во время рекламной паузы, когда однажды вечером в марте 1999 года мы смотрели мировые новости.
— Я бы сказал: «Что тебе не нравится в имени Мишель?» — ответил я, не отрывая глаз от экрана.
Мне было трудно скрыть улыбку. Я знал, что если повернусь к ней, то расхохочусь.
— Нет, папочка, ты глупый, — ответила она, сильно ударив меня по плечу. В ее голосе слышался смех. — Нет, я серьезно. Я говорю о своей фамилии.
— Поскольку мама и Джим снова исчезли - и, без сомнения, сменили личности - у меня больше нет никакой связи с фамилией Оливер, в выборе которой я все равно не участвовала. Я думаю, что мне следует снова сменить фамилию на Хорсман.
— Вероятно, будет проще сделать это, пока у меня есть все документы. Так я начну учиться в университете как Мишель Хорсман, а не под вымышленным именем, которое я, вероятно, захочу сменить позже.
Я согласился с ее рассуждениями, не упомянув, что было время, когда я хотел, чтобы она носила фамилию Кинг. Я должен был признать, что был немного разочарован тем, что она не собиралась принимать мою фамилию, но я промолчал. В конце концов, это было ее решение.
Смена фамилии оказалась не такой сложной, как я предполагал, хотя и сильно запутала сотрудников управления социального обеспечения. Однако в приемной комиссии университета, похоже, не было такой проблемы, и когда она закончила учебу четыре года спустя, ее диплом был выдан на имя Мишель Ирен Хорсман.
— --oooBJSooo---
После разрыва связей с матерью и биологическим отцом и, казалось бы, непоправимого ущерба отношениям между Шелли и бабушкой, мы с ней начали новую жизнь вместе. С первого дня в университете она погрузилась в учебу, как утка в воду.
Несмотря на то, что у нас не было ни одной общей ДНК,
Их звали Ира и Лена