Моим домом в то время был небольшой бунгало с тремя спальнями, который принадлежал моим бабушке и дедушке со стороны отца. После их гибели в автокатастрофе оно перешло к моему отцу, который сдавал его в аренду как источник дополнительного дохода. Однако, когда мне пришлось переехать в столицу штата, чтобы поступить в университет, отец разрешил мне использовать его на время в учебы в качестве жилья. Но он не давал мне ничего даром. Помимо минимальной арендной платы, от меня требовалось ухаживать за двором и следить за тем, чтобы дом всегда был в хорошем состоянии и выглядел презентабельно.
Будучи понимающими родителями, папа и мама согласились разрешить мне пригласить Шарли и Шелли переехать ко мне, когда наши отношения стали постоянными. Увидев, что к моменту окончания моего высшего образования мы устроились в стабильной семейной ситуации, и я устроился на работу журналистом в крупную городскую газету, отец переписал дом на меня в качестве подарка на выпускной.
Наш первый год вместе был самым сложным периодом. Помимо того, что мы только начинали узнавать друг друга, я учился на последнем курсе университета, поэтому по-прежнему посещал лекции, учился и выполнял задания, находясь дома. Шарли работала днем, поэтому по дороге на работу она собирала Шелли в дом своей матери, а после смены забирала ее обратно. Несмотря на мой график учебы, мы проводили большую часть вечеров вместе, как одна семья. Шарли уютно устраивалась рядом со мной на диване, а Шелли свертывалась калачиком на моих коленях, и мы после ужина смотрели вместе телевизор.
Если Шарли не работала, а я не готовился к экзаменам или не доделывал курсовую работу, мы проводили выходные вместе, занимаясь семейными делами. Субботние утра обычно были посвящены еженедельным покупкам, а послеобеденное время отводилось для уборки дома и двора. Воскресенье было семейным днем, когда мы либо загружали корзину для пикника в одну из наших машин и ехали в местный парк на берегу озера, либо отправлялись к матери Шарли на дневное барбекю.
Мы с Ирен Хорсман ладили довольно хорошо, и я знал, что она ценит мои усилия быть мужем для ее дочери и отцом для ее внучки. Однако она, казалось, не могла полностью одобрить меня, и у меня всегда было впечатление, что она не была уверена, что наши отношения выдержат испытание временем.
«Возможно, она просто ведет себя как типичная теща, считая, что я не подхожу ее дочери», - думал я тогда.
Мои родители, с другой стороны, полюбили и Шарли, и Шелли, и мы старались один раз в месяц выделять воскресенье, чтобы проехать два часа до семейного ранчо в Дарлинг-Даунс на воскресный обед. Однако в последний год моего обучения в университете, это не всегда получалось из-за нехватки средств и большой учебной нагрузки.
После того как я закончил университет и начал работать, наш график стал немного более гибким. Денег по-прежнему было мало, поэтому Шарли продолжала работать в супермаркете днем и учиться на секретаря по вечерам. Но благодаря тому, что я работал по обычному графику, я мог присматривать за Шелли, пока ее мать ходила в вечернюю школу.
Я считаю, что те первые три года, когда мы были только вдвоем и не могли позволить себе роскошь, помогли нам стать крепкой семьей. Это был период, когда между Шелли и мной сложились тесные отношения. Пока ее мать посещала лекции, девочка устраивалась у меня на коленях и прислонялась к моей груди, когда я откидывал кресло. В таком положении я поглаживал ее по животу, пока мы вместе смотрели новости. Не проходило и минуты, как она засыпала. В другие вечера
Клава давай