кровати и устроилась так, что ее грудь прижалась к моему животу. Она также перекинула свою правую ногу через мою левую, и я чувствовал, как ее мягкие лобковые волосы трутся о мое бедро. Однако эротизм этого момента был скомпенсирован тем, как она смотрела на меня, когда говорила. Это напомнило мне о том, как мы лежали вместе и разговаривали, пока снаружи бушевала буря, когда она была намного моложе. Мне было трудно совместить свои чувства к молодой женщине, лежащей сейчас обнаженной рядом со мной, с теми отцовскими защитными чувствами, которые я испытывал к ней тогда.
Мой пенис, однако, не испытывал таких угрызений совести. Хотя он частично спадал, когда меня одолевали чувства вины, постоянное трение ее тела о мое и образ тех великолепных грудей в моем рту вернули ему полную готовность. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не кончить, когда она наклонилась и обхватила его своими длинными пальцами пианистки.
— Мммм, — промурлыкала она, используя наши соки в качестве смазки, и ее рука скользнула по всей его длине, чтобы оценить его размер. — Вот это да, настоящий нож.
Ее перефразировка фразы из фильма «Крокодил Данди» отвлекла нас от серьезности обсуждаемого вопроса и заставила нас обоих усмехнуться.
Ее слова и то, как она работала с моим членом, говорили мне, что мой не был первым «ножом», с которым она имела дело. Но это меня не удивляло. Она однажды сказала мне, что нашла способы удовлетворить своих парней, не заходя «до конца», поэтому я и не ожидал, что это будет так. Я ни на минуту не предполагал, что все те ночи, когда она в течение последних двух лет не ночевала дома, она играла в карты или училась со своими однокурсниками - так же, как я уверен, что она не предполагала, что я пил пиво и играл в бильярд с друзьями, когда не ночевал дома.
Когда Шелли отпустила мой теперь болезненно твердый член, стало очевидно, что она хочет, чтобы моя сперма оказалась где-то в другом месте, а не там, где она оказалась бы, если бы она продолжила мастурбировать. Отстранив руку, она перекинула ногу через мое тело и поднялась вверх, прижав свои губы к моим, повторяя поцелуй, которым мы обменялись в прошлый Новый год. Ее новое положение привело к тому, что головка моего пениса удобно устроилась в обволакивающих губах ее влагалища. Достаточно было легкого толчка, чтобы мой клинок вошел в ее ножны, но я решил позволить ей вести действие. В конце концов, если ее предположение было верным, я был больше, чем все, что она испытывала в прошлом.
Пока мы целовались, она извивалась, чтобы мой пенис оказался у входа в ее влагалище, что говорило мне о том, что она перешла точку невозврата. Она хотела, чтобы я вошел в нее, и ничто из того, что я скажу, не изменит ее решения. Заметьте, я и не собирался пытаться изменить ее решение. Я тоже перешел точку невозврата и хотел быть в ней так же сильно, как она хотела, чтобы я был там.
— Я хочу, чтобы ты взял меня как свою женщину, папочка, — сказала Шелли, прервав наш поцелуй.
С этими словами она поднялась, положив руки мне на грудь, и, оттолкнувшись назад, заставила головку моего пениса проникнуть в ее узкое отверстие. Как только он прошел через ее вход, она начала дрожать и рухнула на мою грудь, содрогаясь в муках взрывного оргазма.
— О, папочка, — воскликнула она, поднимая голову с моей груди, где она использовала мое тело, чтобы заглушить свои крики. — Я
Мой друг стал моим парнем