желать, кроме еды и крова, и я была более чем готова дать ему это. Цыпленок готовился. Я пригласила его в свою квартиру. «Если бы я только мог объяснить ему это», — подумала я. Если бы он только мог объяснить мне, почему он хочет осмотреть мое обнаженное тело.
— Э-э-э-э... Я заскулила и закрыла глаза, когда пёс вернулся к вылизыванию моего влагалища.
Казалось, ему это нравилось, по какой-то причине. Это единственное объяснение, которое мог придумать мой смутный разум. Чистое наслаждение. Пёс лизал меня, но я понятия не имела, почему. Моя киска была сухой. Какой бы ни был привкус моей кожи от потоотделения, он должен был быть быстро удален его длинным, шершавым языком. Но все же он облизывал меня, проводя языком, по моей половой щели снова и снова. Я чувствовала, как он проникает глубже, медленно и постепенно раскалывая мои половые губы, а кончик его языка извивался сверху, скользя по моему скрытому клитору.
Что он делал? Я старалась не обращать внимания на ощущения, на то, как его язык движется, по моей коже, как мокрая наждачная бумага. Опыт был для меня новым, совершенно новым, так как, я никогда не позволяла никому прикасаться, ко мне там. Я даже, никогда не прикасалась к себе там, по какой-либо причине, кроме как для подмывания. Я и раньше испытывала удовольствие или что-то в этом роде, но не намеренно. Никогда намеренно. Но это было по-другому, и, несмотря на мой страх, может быть, даже из-за него, я обнаружила, что внутри мне становится тепло.
— Мм...м... Я тихо застонала, когда моя киска, казалось, ожила, медленно, но верно пробуждаясь, под бесконечным вниманием языка пса.
Он казался неутомимым и терпеливым и не обращал внимания на мой дискомфорт. Пёс ласкал моё влагалище с размеренным темпом, рожденным, как мне казалось, расчетливым и преднамеренным намерением. Его язык легко скользил между моими половыми губами, пока его слюна покрывала мою нежную плоть. Половые губы моей киски были набухшими и темнее, чем их обычный розовый цвет. Я смотрела на них, как будто видела свою киску впервые, и мои блестящие половые губы, казалось, прилипли к языку пса, когда он работал кончиком языка, над моей девственной плевой.
Мой живот все еще был тугим, но совсем, по другой причине. Моя грудь болела так, как не болела с тех пор, как у меня началось половое созревание. Я поняла, что мои соски стали жесткими, и они, казалось, горели холодным огнем. Я вздрогнула и без сознательных усилий раздвинул ноги еще шире. Мой клитор тоже стал жестким, и я могла видеть, как он набухший и розовый, когда морщинистый капюшон поддался. Каждое прикосновение собачьего языка казалось восхитительной пыткой, и я чувствовал электрический толчок, когда он щелкал, по моему клитору, уговаривая его к пульсирующей жизни.
Я этого не хотела! Я чувствовала себя растерянной, морально подавленной, от неверия, когда мое тело предало меня. Я никак не могла наслаждаться тем, что делал, со мной пёс. Это было неправильно. Было неестественно возбуждаться, от собаки, дрожать, от явного сексуального удовольствия, под ее инстинктивным вниманием. Это должно быть инстинктом и ничего более, подумала я. Теперь пёс мог почувствовать меня на вкус. Он явно почувствовал мое сексуальное возбуждение, мой запах стал настолько сильным, что даже мои ноздри носа смогли его уловить. Он пробовал что-то новое, что-то интересное, и он лизал меня только потому, что он был собакой.
Но какое было мое оправдание? Я застонала и нащупала свою грудь руками. У меня не было выбора. Я сжала свои сиськи и почувствовала набухшие соски на
Шалавка