его юного тела тоже всплыл в её сознании, когда её киска начала источать потоки смазки на пол. Он был таким подтянутым и молодым, а его большой член — одним из самых красивых, что Сиара когда-либо видела. Возможно, он станет хорошей тренировкой перед Люсиндой — возможно, их родственная связь подскажет ей, как вести себя с звездой в постели. Может, Томми даже знает сексуальные предпочтения своей матери. Может, он даже трахал её. Образ молодого, возбуждённого Томми, входящего в пышную мать, его огромный член, долбящий её большую задницу, окончательно снёс Сиаре голову.
— О, БЛЯТЬ! — она кончила, её киска хлестала так сильно, будто она писала на пол, а тело тряслось, как желе при землетрясении. Она долбила себя пальцами так быстро, что они превратились в размытое пятно, но даже этого ей было мало. Такого трюкачества было бы недостаточно, чтобы удовлетворить легендарную Люсинду Ганн.
Когда оргазм наконец отпустил её минут через пятнадцать, она поднялась на дрожащих ногах и обошла стол, одетая лишь в пиджак, порванные колготки и туфли на шпильке.
На полу Фук Ю как раз начинала приходить в себя — боль в разбитом лице заставляла её стонать тонким голоском. Сиара стояла над ней в доминирующей позе, сперма всё ещё капала с её мокрого лона прямо в рот и глаза Фук Ю.
— Я оставила лужу спермы под столом. Будь хорошей девочкой и вылижи её или вытри волосами. После этого можешь заползти в лечебную капсулу, чтобы починить своё разбитое лицо и сломанные рёбра.
Фук Ю охнула от боли и непонимания.
— Сломанные рёбра? Но у меня нет—
ХРУСТ!
Туфля Сиары на шпильке ударила Фук Ю в бок с такой силой, что три ребра треснули, как сухие ветки, звук эхом разнёсся по комнате. Фук Ю выдохнула, глаза закатились, но она не смогла даже закричать от дикой боли. Через несколько секунд невыносимых мучений она снова отключилась.
— Жалкая неудачница.
Сиара оставила свою горничную/секс-игрушку сломанной на полу, размышляя, кого из любовников позвать сегодня в постель. И надеясь, что вскоре в этом списке окажется Люсинда Ганн.
Любимый Новый Год