— любопытство, смешанное с внутренней границей, которую я не хотела переступать.
Подруги переглянулись, пожали плечами и продолжили, передавая косяк по кругу. Их смех становился громче, слова — медленнее, а воздух наполнился терпким, травяным ароматом. Я смотрела на звезды, мерцающие в разбитых окнах, пытаясь отвлечься, но тело невольно реагировало на атмосферу: кожа слегка покалывала, дыхание становилось глубже, словно впитывая энергию ночи.
Внезапно тишину разорвал грубый мужской голос, эхом отразившийся от стен.
— Эй, вы что тут делаете?! — крикнул кто-то снизу, и тяжелые шаги загрохотали по металлической лестнице, их звук был резким, как удары молота.
Подруги вскочили, одеяло смялось под их ногами. Кто-то выругался, косяк упал на бетон, рассыпая крошечные искры, похожие на угасающие звезды.
— Бежим! — зашипела одна из них, хватая сумку. Они бросились к лестнице на другой стороне этажа, их кеды загремели по металлу, голоса слились в панический шепот.
Я хотела бежать, но ноги словно приросли к полу. Страх сковал меня, холодной волной прокатившись по спине. Глаза широко распахнулись, ловя тени, что приближались с лестницы. Две массивные фигуры вынырнули из темноты, их шаги гулко отдавались в пустом пространстве. Это были два чернокожих мужчины. Первый был широкоплечий, с кожей, блестящей в свете луны, и замысловатыми татуировками, которые змеились по его мускулистым рукам, словно темные руны. Татуированный, и его взгляд был тяжелым, оценивающим, будто он видел меня насквозь. Второй, чуть выше, с резкими чертами лица и зубами, что сверкали, когда он говорил, получил кличку Клык — его улыбка была одновременно угрожающей и насмешливой, как у хищника, загнавшего добычу.
Татуированный заметил косяк на полу, нагнулся и поднял его, повертел в пальцах. Его ухмылка была медленной, почти ленивой.
— Это что, твое? — спросил он, голос низкий, с хрипотцой, от которой мурашки побежали по коже. — Полицию, что ли, вызвать?
Клык хмыкнул, скрестив руки на груди, его зубы блеснули в полумраке.
— Пожалуйста, не надо, — вырвалось у меня, голос дрожал, а сердце колотилось, будто хотело выпрыгнуть. Я сглотнула, пытаясь собраться. На кону поступление в университет. — Это не мое, я... я просто тут с подругами.
Татуированный прищурился, его взгляд скользнул по мне, от кед до майки, задержавшись на моих ногах, бедрах, груди. Клык шагнул ближе, его улыбка стала шире, почти хищной.
— Ну, раз не твое, можем договориться, — сказал он, понизив голос до шепота, который казался одновременно мягким и угрожающим. — Знаешь, как уладить такие дела. Поможешь нам расслабиться, и иди, куда хочешь.
Я замерла, кровь прилила к щекам, щеки запылали. Их слова были завуалированными, но смысл был ясен — они намекали на что-то интимное, на то, что я должна опуститься перед ними, чтобы их "успокоить". Желудок сжался, ноги все еще не слушались, будто приросли к холодному бетону.
— Нет, я... я не буду, — выдавила я, голос был слабым, но внутри что-то сопротивлялось, упрямо и твердо. — У меня никогда не было парня...это насилие.
Татуированный хмыкнул, переглянувшись с Клыком. Они не двигались, но их присутствие давило, как тяжелый воздух перед грозой. Я смотрела на них — на их широкие плечи, на тени, что играли на их лицах, — и чувствовала, как страх смешивается с чем-то еще, горячим, необъяснимым импульсом, который пульсировал в венах. Мое тело, привыкшее бежать, стояло неподвижно, но внутри все кипело, как будто ночь разбудила во мне что-то, чего я раньше не знала.
— Подумай хорошенько, девочка, — сказал Клык, его голос стал мягче, но в нем сквозила угроза. — Твой выбор дело добровольное. Мы тоже сейчас законопослушно наберем куда надо.
На берегу реки