Я отличница, поступление для меня будет закрыто туда, куда я хочу подать документы.
— Я... поеду, — выдавила я, голос дрожал.
Первый кивнул, будто это было само собой разумеющимся, а второй ухмыльнулся шире.
— Сначала сделай кое-что, — сказал первый, вытаскивая телефон из кармана джинсов. — Позвони домой. Скажи, что останешься у подруги до завтра. И без фокусов.
Я взяла телефон, пальцы дрожали, когда набирала номер. Мама ответила почти сразу, ее голос был теплым, привычным, и от этого мне стало еще хуже.
— Привет, мам, — сказала я, стараясь звучать ровно. — Я у подруги останусь, завтра буду. Мы с девочками решили потусить.
— Опять? — в ее голосе была легкая насмешка, но без подозрений. — Ладно, только не загуливайтесь. Хорошо?
— Хорошо, — ответила я, чувствуя, как горло сжимается. Я сбросила вызов, телефон чуть не выскользнул из рук.
Первый забрал его, его пальцы коснулись моих, и я вздрогнула.
— Поехали, — сказал он, кивнув в сторону черного внедорожника, припаркованного неподалеку.
Я пошла за ними, ноги были ватными, будто я шагала во сне. Дверь машины хлопнула, когда я забралась на заднее сиденье, кожа сидений была холодной, липкой от жары. Первый сел за руль, второй — рядом со мной, его массивное тело заняло почти все пространство. Машина тронулась, и я почувствовала, как его рука легла мне на бедро. Пальцы, грубые и горячие, сжали кожу чуть выше колена, с такой силой, что я невольно сжалась. Это не было лаской — это была демонстрация власти. Его ладонь медленно скользила вверх, сжимая сильнее, и я ощущала, как кожа под ней горит, а мышцы напрягаются, пытаясь отстраниться.
Мое дыхание стало неровным, каждый вдох был тяжелым, будто я вдыхала их присутствие. Запах в машине был душным — смесь кожи сидений, их одеколона и мускусного аромата их тел. Сердце колотилось, в голове крутился водоворот мыслей. Я ненавидела себя за то, что согласилась, за то, что не нашла способа сбежать. Но эта беспомощность смешивалась с чем-то темным, что я не хотела признавать. Его рука на моем бедре была тяжелой, властной, и я чувствовала, как жар от его прикосновений разливается по телу, несмотря на страх, несмотря на стыд.
— Расслабься, — сказал второй, его голос был низким, с насмешливой ноткой. Его пальцы сжали мое бедро еще сильнее, почти до боли, и я закусила губу, чтобы не вскрикнуть. — Будет весело. Нам точно.
Я отвернулась к окну, стекло отражало мое лицо — бледное, с широко распахнутыми голубыми глазами. Машина мчалась по окраинам города, мимо складов и пустырей, а я сидела, зажатая между их миром и моим. Мое тело дрожало, не то от холода сидений, не то от того, что я чувствовала себя одновременно жертвой и соучастницей.
Машина остановилась у низкого здания, похожего на заброшенный склад. Его стены были облупленными, краска выцвела, а единственное окно покрыто пылью, через которую едва пробивался свет фонаря. Сердце екнуло, пальцы второго сжали мое бедро напоследок, оставив горящий след, прежде чем он открыл дверь.
— Выходи, — сказал первый, его голос был спокойным, но с железной ноткой.
Я выбралась из машины, ноги дрожали, асфальт под босыми подошвами был холодным, несмотря на жару. Они повели меня к боковой двери, ржавой и скрипучей, что открылась с тяжелым лязгом. Внутри была узкая лестница, ведущая вниз, в цокольный этаж. Ступеньки впивались в ноги, посылая острые уколы боли. Я хваталась за перила, чтобы не споткнуться, но каждый шаг был как в пропасть. Запах сырости и металла смешивался с их мускусным ароматом, который, казалось, преследовал меня.
Пляжная история