железо, с набухшей головкой. Она ахает, но улыбается:
— Мать моя, это ж какой зверь! Мне там всё порвёт. У мене то мужика, почитай, пятнадцать годов не было.
— Да вы не беспокойтесь, я аккуратненько. Ну, пожалейте меня.
— Эх, чёрт с тобой, — хмыкает она. — Ты парень хороший, только странно, с рождения тебя помню, а теперь ты у меня на кровате, голый, но помогу, только никому.
Я наклоняюсь к ней, целую её шею, покусываю, и она стонет, тихо, с хрипотцой:
— Ох, Игорек…
Мои руки хватают её груди — тяжёлые, свисающие, с крупными сосками. Я сжимаю их, тереблю соски, и она выгибается, её пышные бёдра с мягкими складками дрожат. Провожу пальцами по её волосатой пизде, она мокрая, горячая, волосы тёмные, густые, липнут к пальцам. Дразню её, кружу вокруг клитора, и она хнычет:
— Ну, давай уже, не тяни!
Она сама хватает мой член — и суёт его в себя. Я вхожу — в ней горячо и просторно, мокро, её пизда обхватывает меня, как тёплая волна. Двигаюсь медленно, чувствуя, как она подаётся навстречу, её бёдра покачиваются, складки на жопе дрожат.
Сосу её сиськи по очереди, тяну соски губами, и она стонет громче, впиваясь ногтями в мои плечи, оставляя жгучие следы на моей загорелой коже.
— Ты бы меня поцеловал, штоль, меня уже лет двадцать не целовали. — С этими словами она схватила меня за голову и засосала своим ртом мои губы.
Её губы мягкие, с лёгким вкусом мяты и компота, засасывают мои, жадно, будто она двадцать лет ждала. Я качаю её, глубже, быстрее, звуки влажные, хлюпающие, из её пизды течёт, под большой жопой уже лужа.
Она кричит, её каштановые волосы, короткие, растрепались, пот на лбу блестит. Я двигаюсь, как поршень, её жопа дрожит, груди болтаются, и она хрипит:
— Давай сменим позу, — предложила она.
Она встала раком.
— Дай мне подушку! — Она подложила подушку под живот и легла на неё животом, а её попка при этом была поднята кверху.
— Ну давай, давай, ложись на меня сзади. — Подгоняла меня соседка, к слову, учить меня не надо было, теоретически я был подкован в этом деле. Благодаря интернету, я пересмотрел, пожалуй, сотни роликов, где парни вроде меня сношают пожилых женщин в коленно-локтевой позе, но вот чтобы ебать через подушку, такого там не было.
— Ну что же ты? Толкай, толкай его! — Скулила подо мной бабка. Член вошёл во влагалище, как по маслу, мне даже вставлять его не пришлось, едва прикоснулся им к бабкиной жопе, как она сама рукой направила мой хуй в свою дырку. Я надавил, и он вошёл, влагалище было горячим и сочным, мой член находился словно в тёплой и влажной трубке.
— Толкай, толкай, — бабка подтолкнула меня жопой, и я, обхватив её за живот, стал толкать свой, ставший словно каменный, член в бабкину пизду. Бабка зайокала, закряхтела.
— Ой… ой… сынок. — Я сначала подумал, что ей больно, но она опять зайокала. — Так… так, сынок, хорошо то как. — Я засаживал Людмиле Константиновне по самые яйца, вдавливая её пухлую жопу в подушку, она стонала, кряхтела и поскуливала подо мной. Кайф был неописуемый. Не помню, сколько длился наш секс, но точно недолго, не больше пяти минут, да и больше я бы не смог выдержать. Её охи, ойканье и кряхтение подо мной, пухлая попка, которую я мял руками, раз за разом вгоняя свой член во влагалище, создавали ощущения такой сладости, которая была в сто раз слаще онанизма. А когда бабка подо мной вдруг сильно
Сходил за грибами