и ей нравилось быть в центре внимания. Она помнила фантазии Жени, который ей часто говорил, что мечтает стать участником порно спектакля в качестве актера, так вот получалась, что она это реализовала в парке с собаками.
Теперь она перед зрителями спокойно давала себя трахать в пизду собаке, а её грязный ротик был занят другим членом, который она с причмокиванием вылизывала. В такие моменты её милое юное лицо выражало лишь бесконечную похоть.
Анна Игоревна наблюдала за Ириной с легкой улыбкой. Она видела, как меняется её подопечная, как та расцветает под этими взглядами, как утверждается в своей новой роли. Для Анны это был своего рода эксперимент, проверка границ дозволенного, и Ирина была идеальным объектом для этого.
На ферме у профессора был ещё ослик, и вот Анна в серьез задумалась, а не сделать ли ещё из Ирины и ослицу. Эта идеальная сучка уже достаточно растянута членами, что, наверное, с легкостью примет и ослиный член.
Так что планов было куча, ведь идеальная зоофилка должна уметь принимать в себя любой животный член. Было правда одно небольшое, но. На ферме уже была одна ослица и это была Юля, дочь профессора.
Юля была дочкой профессора Михаила Юрьевича, и она гораздо раньше Ирины вступила на путь зоофилки, хоть и была на год младше Ирины. За этот год форы, она смогла достичь очень больших результатов и теперь стала полноценной ослицей. Профессор специально для неё, даже сделал специальное ложе, на котором девушка могла легко лежать лицом вниз пока осел её трахал.
Анна Игоревна любила наблюдать за этой трансформацией юных девушек. В глазах Ирины читалось и смущение, и какое-то болезненное любопытство, и даже проблески удовольствия. Она понимала, что переходит черту, но уже не могла остановиться. Желание обладать, контролировать, видеть, как рушатся последние барьеры, было сильнее всего.
Мысль о Юле немного сбивала с толку. Анна знала о пристрастиях Юли, часто её встречала – светловолосую, смущенную девушку, которая старалась не попадаться на глаза. Конкуренция? Возможно. Но скорее, это было предвкушение нового, еще более изощренного опыта. Представить Ирину и Юлю вместе, двух ослиц, покорно ждущих своей участи... Эта картина будоражила воображение Анны.
Анна подошла к окну и посмотрела на ферму. Вдалеке были вольеры с собаками, а в загоне стоял тот самый ослик, ставший объектом ее размышлений. "Скоро, очень скоро", – прошептала она, облизывая пересохшие губы.
Вечером, за ужином с профессором, Анна на прямую спросила профессора, а не хотел ли бы он завести на ферме ещё одну ослицу? На что Михаил Юрьевич ответил положительно, его похотливому ослу явно было мало одной его дочери, а Ирина на эту дополнительную роль подходила идеально.
Поэтому на ферме очень скоро появилась вторая пластиковая ослица, в которой было специальное ложе, куда заползала девушка, поджимая ножки и выпячивая задницу вверх и полностью открывая свои дырочки.
Ослик подходил к этой конструкции, закидывал свои ноги на подставку и трахал девушку до потери сознания. В этой конструкции были прорези для груди девушки, поэтому со стороны это выглядело, как будто ослик трахает ослицу из пластика, у которой снизу мотаются настоящие человеческие груди, полные молока. За этим было очень интересно наблюдать, так как грудь девушек из-за спермы и гормонов продолжала быстро расти и каждым месяцем свисала все ниже.
Профессор, наблюдая за происходящим, испытывал смешанные чувства. С одной стороны, его научный интерес был удовлетворен, он видел своими глазами трансформацию человека в животное. С другой – он чувствовал угрызения совести, понимая, что перешел черту, превратив свою дочь и её подружку в подобие скота. Но похоть и жажда новых открытий брали верх
СБЫВШЕЕСЯ ЖЕЛАНИЕ