вылизывал теперь на регулярной основе, применяя все навыки, отточенные до совершенства с Анной Игоревной. А когда Лидия переодевалась в латекс, становясь богиней секса, она разрешала её трахать ещё и в пизду.
Её стоны, смешанные с приказами, заводили меня до безумия. Она знала, как играть на моих слабостях, как довести до грани, а потом толкнуть в бездну наслаждения. Латекс обтягивал её тело, словно вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб, каждую линию. В такие моменты она была не просто моей женой, а королевой, властвующей над моим телом и разумом.
Я чувствовал себя её рабом, готовым исполнить любую прихоть. И это рабство приносило мне непередаваемое удовольствие. Каждое её прикосновение обжигало, каждый поцелуй лишал воли. Я забывал обо всем на свете, существовала только она и я, и наше безумное желание друг друга.
Алина тоже участвовала в наших оргиях, для неё давно стало нормально трахать мать по её приказу. Поэтому тихими вечерами мы вот так втроем и трахались, абсолютно не признавая запреты.
Игры с золотым дождем тоже добавляли азарта, например у нас было нормально, чтобы Алина трахала Лидию в задницу, а затем кончала туда огромным количеством спермы, но не просто кончала, а ещё и мочилась прямо внутрь Лидии, которая уплывала в такие моменты от сильнейшего оргазма. Когда горячая моча сына разливалась по её кишкам.
Затем Алина вынимала свой член из задницы матери, а я тут же присасывался к этой старой красивой дырочке своим ротиком. Я начинал с удовольствием высасывать из её задницы, мочу и сперму её сына. Это был просто сумасшедший коктейль.
Лидия стонала и извивалась, чувствуя, как я очищаю её от похоти сына. Она любила это ощущение, когда я возвращал её в реальность после тех безумных мгновений, когда она полностью отдавалась своим самым низменным желаниям. Мои губы ласкали её анус, вытягивая остатки удовольствия, и она благодарно вздыхала.
Алина тем временем, уже уставшая от собственного напора, откидывалась на подушки, наблюдая за нами с полуулыбкой. Она знала, что мы оба нуждались в этом: Лидия – в освобождении от греховного наслаждения, я – в утолении своей извращенной страсти. И в этом нашем трио царила какая-то странная, но непоколебимая гармония.
Закончив с Лидией, я поворачивался к Алине, готовый принять её в свои объятия. Она всегда была щедра на ласку, и я знал, что она ждет моей благодарности. Мои руки блуждали по её телу, выискивая самые чувствительные места, и она отвечала мне стонами и тихими словами благодарности.
Мы переплетались в танце страсти, забывая обо всем на свете. В эти моменты мы были единым целым, связанным не только желанием, но и какой-то извращенной формой любви. Любви, которая была понятна только нам троим.
На следующий день, Алина нарядила меня в наряд проститутки.
Шелковое платье кричащего красного цвета облегало мою фигуру, подчеркивая каждый изгиб. Глубокое декольте едва прикрывало соски, заставляя кровь приливать к щекам от смущения и волнения. Тонкие бретельки казались ненадежными, словно готовыми в любой момент соскользнуть с плеч. Платье было усыпано мелкими блестками, которые мерцали при каждом движении, создавая эффект дороговизны и искусственности.
На ногах красовались высокие лакированные сапоги на шпильке, достающие почти до колен. Они плотно обтягивали ноги, визуально удлиняя их и делая стройнее. Каждый шаг в этих сапогах отдавался гулким эхом в комнате, добавляя в образ нотки вызывающей самоуверенности. В руках я держал маленькую сумочку-клатч, украшенную стразами.
Алина тщательно поработала над моим макияжем. Яркие красные губы, густо накрашенные ресницы и тщательно прорисованные брови делали лицо выразительным и запоминающимся. На щеках играл румянец, а на веках мерцали тени с блестками, перекликающиеся с блеском
Шоколадные кролики